Море Осколков

Заныло лицо — нельзя с такой силой напрягать скулы, щипало в груди — нельзя так часто глотать воздух. Она взмолилась Матери Войне, темным, жестоким прошением — чтобы захватчиков смели с ее земли и сбросили в море. Чтобы она, до того, как сядет Матерь Солнце, плюнула на труп Яркого Йиллинга и забрала у него назад свою храбрость.

По-видимому, ответ на ее молитву разворачивался прямо перед глазами.

Черным шквалом ванстерцы слетели с травянистых уступов, ветер нес отголоски их боевого клича, раскатистые и чуждые, и, будто стена из песка пред великим водяным валом, центр кривого щитового заслона начал крошиться.

Девушка почувствовала прикосновение ладони Ауд и крепко сжала руку служительницы.

Люди Горма ударили в переминающийся строй, и Матерь Война расправила крылья над тровенландским брегом и с улыбкой обозрела побоище. Ее гласом был шторм металла. Грохот, подобный тысяче кузниц и сотне скотобоен.

Порой, по неведомой прихоти, ветер швырял в ухо Скаре целые слова, фразы или окрики, полные гнева, боли или боязливой мольбы, и тогда она вздрагивала, будто это произносили над ее плечом.

Отец Ярви шагнул вперед: побелелые пальцы обхватывают посох эльфийского металла, глаза неукротимо пожирают песчаный берег.

— Так, — прошипел он. — Да, вот так!

Правое крыло войска Верховного короля медленно, нехотя прогибалось, и вдруг, в одно мгновение бойцы ринулись прочь, спасаться — назад, на галечник, оружие полетело на землю. Но оттуда бежать было некуда, лишь только в руки Матери Моря, а обнимала она, спору нет, неласково и неуютно.

На дюнах повыше несколько сцепок ратников Верховного короля еще держали оборону, стремясь увековечить в преданиях свою стойкость. Но то были лишь островки посреди потопа. И Скара воочию убедилась, какой разор способна учинить над могучей армией паника, и выучила назубок, как может переломить битву сверхмалый миг, и смотрела, как золотую эмблему Единого Бога валят и топчут сапогами преданные Матери Войны слуги.

В кильватере Гормова натиска серый пляж пещрили темные груды, словно водоросли после ненастья.

Поломанные щиты, поломанные секиры. Поломанные людские тела. Вытаращенные глаза Скары обшаривали остатки побоища: она пыталась хоть примерно оценить число павших. А потом резко сдавило горло, так туго, что ей никак не удавалось сглотнуть.

— Это я, это сделала я, — прошептала она. — Мое слово. Мой отданный голос.

Сестра Ауд, утешая, пожала ей руку.

— И вы поступили верно, моя королева.