Море Осколков

Ее ладонь сжимала какую-то штуку из потемневшего металла.

От оглушительного треска Скара подскочила на стуле, из зытылка Асборна плюнул красноватый туман, и сподвижника откинуло набок, его волосы затлели.

Похолодев от ужаса, Скара пялилась выпученными глазами.

— Храни нас, Война-Матерь, — прошептал Горм.

— Что ты сделала? — с визгом вскочила мать Скейр, опрокидывая стул на траву.

— Возрадуйтесь, голубочки, ибо я принесла вам залог будущей победы. — Скифр воздела в небо смертельную вещицу, из отверстия на конце веял белый дымок.

 — Я знаю, где сыскать подобные чуда. Талисманы старых дней, пред которыми мощь этого вот — детский лепет. Эльфийскую сброю, выкованную допреж Сокрушения Божия!

— Где? — уцепился Ярви, и Скара была потрясена пылом в глазах служителя.

Скифр свесила голову набок.

— Вы чокнулись! — взвыла мать Скейр. — Строком под запретом Общины. Любой, кто туда отправится, заболеет и простится с жизнью!

— Я там бывала. — Протянув длинную руку, Скифр указала на светящийся оранжевым эльфий браслет на запястье Колючки.

 — Оттуда я вынесла эту побрякушку, и моя тень покамест при мне. Для меня не существует запретных земель. Я Бродяга По Руинам, и там мне известны любые тропы. Даже те, что избавят нас от недуга Строкома. Одно ваше слово, и я вложу вам в руки оружие, против которого не устоит ни один боец, ни один витязь, ни одна армия.

— И ниспошлешь на всех нас проклятие? — огрызнулась мать Скейр. — Вы что, лишились остатков разума?

— Я пока кое-что сохранил. — Король Атиль спокойно поднялся с места, невозмутимо прошествовал к телу Асборна, бесстрастно присел на корточки.

 — Великий воин — тот, кто еще дышит, когда на пир слетаются вороны. Великий король — тот, кто увидит, как горят трупы его врагов. — Он пальцем заткнул ровную дырочку в Асборновом лбу, и сумасшедшее пламя, казалось, уже угасшее, вновь разгорелось в его глазах.

— Последнее слово всегда остается за сталью. — Он высвободил палец, окрашенный алым, и с интересом его изучил. — А это — не что иное, как сталь, в другом облике.

Скара прикрыла глаза, впиваясь в подлокотники кресла. Надо успокоить одышку и унять бурленье в желудке, разбавить обуявший ужас. Ужас пред таинственным колдовством. Ужас пред убийством пленного у нее на глазах. Ужас пред тем, что лишь ей одной было на него не начхать. Она должна быть храброй. Должна быть умной. Должна быть сильной.

— Рекэ надлежит ей быть вложенной в ножны, покуда все мы не порезались, — молвил Горм.