Море Осколков

Колл ласково опустил ладони ей на руки — пусть ее руки полежат спокойно, хоть немного.

— Никто не будет тебя ругать, если ты прервешься.

Она стряхнула его с себя, продолжая шлифовать металл.

— Если прервусь, то начну думать. Думать я не желаю.

Он снова потянулся к ней.

— Я знаю. Слушай, Рин…

— Хватит вокруг меня суетиться.

— Хватит просить прощения.

— Ладно, подавись своим прощением.

Она прервала работу, сердито скривившись:

— Твои хохмы невыносимы!

Была не была. Он ухмыльнулся:

Ее улыбка едва мелькнула и пропала.

Он обожал быть причиной ее улыбок, но сегодня ждать их больше нечего. Она уперлась кулаками в скамейку, опустила голову в плечи и отстраненно уставилась на зарубки по древесине.

— Я без конца думаю о том, что должна сказать ему. Открываю рот, чтобы заговорить с ним. Оглядываюсь, чтобы его позвать. — Она скривила губы, словно намеревалась заплакать, но нет — больше никаких слез. — Его нет. Он ушел и никогда не вернется. Каждый раз, как вспомню об этом, себе не верится.

 — Она горько покачала головой. — Брат не скупился ни для кого ни на доброе слово, ни на добрый поступок. И чего хорошего это ему принесло?

— Зато немало доброго принесло им, — сказал Колл. — Им этого не забыть. Не забыть и мне. — Бранд спас ему жизнь и просил его об одном. О правильном поступке по отношению к Рин. — Я уже бывал на твоем месте. — Голос надломился, почитай, совсем пропал. — Терял кого-то родного.

— А я уже бывала на твоем.

Пыталась кого-то утешить. Когда умерла твоя мама.

Тогда все и началось между ними. Не вспышкой, подобной молнии, но медленным прорастанием, словно древо пускало корни в землю. Рука Рин обнимала его за плечи, когда отец Ярви читал заупокойную матери. Ладонь Рин лежала в его ладони, когда тело клали в курган. Смех Рин журчал в кузнице, куда он пришел посидеть, просто, чтобы с кем-то побыть. Тогда она была рядом. Ответить тем же — самое малое, что надо сделать ему.

Даже если горло здесь сжимается от удушья.

— Просто побудь здесь, и все. — Она снова взялась за шлифовку, на щеках блеснул пот. — Только скажи, что будешь рядом.

— Я буду рядом, — пересилив, выдавил он, хоть до безумия жаждал уйти и вдохнуть свежий воздух и за это ненавидел себя. — Обещаю тебе…

Послышалась тяжелая поступь на лестнице, и Колл позорно обрадовался шансу отвлечься. Радовался, пока он не увидел, кто пригибается под притолокой.