Море Осколков

На пригорок вразвалку ковылял Синий Дженнер, и Скара крикнула ему:

— Это кому неохота встречать здесь судьбину?

— Колючке Бату, — ответил Дженнер, оглядываясь на скачущих всадников. — Но лишь потому, что Яркий Йиллинг подходит, на ее вкус, дюже медленно. Она повела двести самых удалых гетландцев вредить ему всем, чем смогут.

— А навредить они смогут изрядно, — прошелестела Скара, наблюдая как всадники вытекают из-под тени Мыса Бейла, пересекают брошенную деревню и устремляются к северу.

— У нас все равно нету корма для коней, государыня.

 — Поравнявшись, Дженнер остановился и упер руки в боки. — Корма для людей и то маловато. Яркий Йиллинг спалил большинство подворий на сотню миль, а большинство уцелевших обнес подчистую. Атиль с Гормом подсчитали, что остаться может лишь тысяча воинов. Так что те, кто беспокоится о семьях, кому собирать урожай, сядут на корабли и поплывут на север — до Торлбю и дальше.

— Мы же уступим в числе один к десяти.

— Чем хуже соотношение, тем громче слава, — буркнул Рэйт.

 — Где-то я такое слышал…

— Зато останутся одни отборные бойцы. — Дженнер, как обычно, пытался взбодрить команду. — Их хватит с избытком для обороны стен, пока не прибудет отец Ярви. Четыре сотни ванстерцев, четыре сотни гетландцев, сотня кузнецов, поваров, слуг. И наша сотня.

— У нас так много желающих остаться?

— Государыня, в пять раз больше готовы умереть за вас — и я смог выбрать сотню тех, кто, пока будет этим заниматься, прикончит парочку солдат Верховного.

— Склоняю голову в почете, — молвила Скара, — от всей души.

Но тебе самому зачем быть с ними? Ты уже сделал куда больше, чем…

Синий Дженнер всхрапнул, усмехаясь:

— Я остаюсь — и делу конец. Я пообещал ребятам с весел до черта заплатить, когда вы побьете Верховного короля. Ну и дурнем же я буду выглядеть, коль не выполню обещанного. Впрочем, вам-то стоит уехать.

Пришел ее черед прыскать со смеху.

— Да как я заставлю других рисковать жизнью, если спрячусь, сберегая свою?

— Моя королева, — сказала мать Ауд, — для Тровенланда ваша кровь много ценнее, чем…

— В моей крепости властвую я.

Единственное лицо, кто вправе распоряжаться мной, — это Верховный король. А поскольку я подняла против него восстание — что ж, не повезло вам. Я остаюсь, и на этом закончим.

— Тогда останусь и я, — испустила вздох мать Ауд. — Место целителя подле раненых. Место служителя — у королевы.

У Скары слезы подступили к глазам от горячей, безудержной благодарности.