Море Осколков

По воле Матери Солнца капли ночного дождя заиграли в траве, как драгоценные опалы.

— Это наш самый слабый участок, — произнес Рэйт.

Ясно даже не великому воителю. Северо-восточный угол крепости был как ножом великана снят во время Сокрушения Божия, и короли далеких дней, чтобы заткнуть брешь, выстроили башню. Худо сложена была она и покинута, крыша провалилась, птицы кишмя усиживали загаженные пометом балки. Людская примыкавшая к ней стена накренилась наружу, вперед выдавались обшарпанные бастионы.

— Башня Гудрун, — прошелестела Скара.

— Как она получила это имя? — заинтересовалась мать Ауд.

Скару донимало до отвращения, когда мать Кире наставляла ее в этом предании, но теперь оказалось, что, как и большинство уроков служительницы, она хорошо его помнила.

— Гудрун была внучкой короля Тровенланда.

— Незавидное начало, — с хрипотцой заметила мать Ауд. По утрам служительница бывала сварливой. — Однако есть сказки, где потом дело оборачивалось на лад.

— Эта — не из тех. Любовь к мальчишке-конюшонку поразила деву.

— Экое безрассудство.

— Полагаю, только любовь выбирает, кого поражать.

Мать Ауд нахохлила бровь:

— Как правило, нетрудно заметить загодя, как она несется с копьем, и вовремя убраться с дороги.

— Ну вот, Гудрун не смогла. В те дни в Тровенланде было три короля, и дед сосватал ее одному из двух прочих. Дева попыталась бежать, за это он здесь, на башне, повесил ее возлюбленного, а саму заточил наверху, до тех пор, пока она не усвоит свой долг.

Мать Ауд поскребла волосы, собранные в пучок:

— Мне как-то трудно представить, откуда тут взяться счастливой концовке.

— Ее и не будет. Гудрун выбросилась из бойницы и умерла в крепостном рву.

— Будем надеятся, не все мы последуем ее примеру, — вмешался Рэйт.

— Самоубьемся из-за любви? — уточнила Скара.

— Умрем в крепостном рву.

Рэйт, невеселый и прежде, последние дни казался мрачнее тучи. Глупо было объяснять дурной настрой чем-то помимо подхода десяти тысяч вооруженных недругов, однако Скара нет-нет да задумывалась: не ее ли уговор с Гормом тому виной? Она сама была далеко не в восторге от принятого решения, но уже ничего не попишешь.

Королева тяжело вздохнула. Есть поводы для беспокойства и поважнее чьих-либо чувств, даже ее собственных.

Ее отвлек стук копыт — из ворот хлынули всадники. Сотни две, а то и больше конных в походной колонне. Градом сыпались комья, пока они грохотали мимо землекопов, до сих пор углублявших ров, и далее по слякотному полю, где выросли становища Горма и Атиля.