Море Осколков

Команда выпучила на нее глаза, иные втянули головы, словно собирались с концами скрыться между собственных плеч. Все, как один, матерые, лихие бойцы, но ни битвы, ни невзгоды, ни лишения не могли подготовить их к этому.

— Не надо было сюда соваться, — прохрипел старый косоглазый гребец.

— Над этим местом проклятие, — бросил другой. — Кто забредет — заболеет и помрет.

Отец Ярви встал перед Скифр, спокоен, как хозяин у себя в доме.

— Один взмах за раз, други! Я понимаю ваши страхи — и они пусты! А шкатулки, которые раздаст вам королева Лайтлин, когда мы вернемся, наоборот — будут полны деньгами до краев.

Эльфов не стало тысячи лет назад, а Бродяга По Руинам укажет нам безопасный путь. Здесь нечего опасаться. Положитесь на меня. Я хоть раз вас вел неверным курсом? — Остережения сменились ворчанием, однако даже посулами богатства не удалось добиться ни единой радостной улыбки.

— Туда! — выкрикнула Скифр, показывая на поднимающиеся из воды скошенные ступени, до того большие, что могли быть сооружены для ног великанов.

 — Высаживай нас на берег.

Ральф скомандовал грести пореже, налег на рулевое весло и плавно подвел их к цели. Киль проскрежетал о камешки.

— Отчего вода так спокойна, разве такое бывает? — услышал Колл его бормотание.

— Оттого, что здесь все мертво, — сказала Скифр. — Даже вода. — И спрыгнула на ступени.

Как только отец Ярви положил руку на планширь, мать Скейр перехватила его увечное запястье.

— Еще не поздно отказаться от этого безумия. Один шаг на проклятую землю, и мы нарушим самый священный запрет Общины.

— Мать Скейр, любой запрет, не гнущийся перед бурей, обречен быть порушен. — С этими словами он соскочил с корабля.

Колл набрал побольше воздуха и, не дыша, ринулся через борт. Не будучи немедленно сражен насмерть, как только сапоги коснулись камня, он существенно подуспокоился. Собственно, земля как земля. Впереди, в тенистых низинах меж зданий, никакого движения, разве что болтался трос или отслоившийся кусок обкладки раскачивался под нестихающим ветром.

— Мох не растет, — проговорил он, садясь на корточки у кромки моря. — Ни ракушек, ни водорослей.

— В этих морях не живет ничего, кроме снов, — ответила Скифр. Она выудила что-то из-под ветхой хламиды. Диковинную бутылочку, и когда перевернула ее, на розоватую ладонь вывалились пять продолговатых бусин.