Море Осколков

Из тысячи защитников они положили немногих, но все равно их атаки не прошли бесследно. От бессонницы каждый воин Мыса Бейла красноглаз, от страха — серолиц. Перевидаться со смертью один шальной миг — это одно. Но шеей чувствовать ее ледяное дыхание вчера, сегодня, изо дня в день — людям вынести не под силу.

Почти на границе выстрела лука набросали огромные горбы свежей земли. Могильники для каждого павшего за Верховного короля. Копают до сих пор. Отсюда слышно, как скребут почву лопаты, как жрец мелодично голосит песнопения — по-южански превозносит южного Единого Бога.

— Борода мешает? — зевая, подковылял Синий Дженнер. Он приглаживал непослушные жидкие пряди, а те после этого лохматились хуже прежнего.

— Чешется. Странно, почему посреди такой заварухи нас все одно донимают разные мелочи?

— Жизнь — череда вредных пакостей, включая Последнюю дверь под конец.

Рэйт продолжал чесаться.

— Мысленно я всегда умирал бородатым. И, как бывает с мечтами, здесь меня ждет подвох.

— Борода — это борода, и только, — Дженнер заскреб в своей собственной. — В метель харю греет, иногда не дает еде упасть на пол, но, слушай, знавал я одного мужика. Он отрастил бородищу длиннее некуда, и она попала в узду его коня. Мужика протащило через изгородь и переломило шею.

— Погиб от собственной бороды? Стыдоба-то какая.

— Мертвые сраму не имут.

— Мертвые вообще ничего не имут, — молвил Рэйт. — Из Последней двери возврата ведь нет?

— Может, и нет. Зато на этой стороне от нас чуточек, да остается.

— А? — вяло откликнулся Рэйт, равнодушный к наблюдению старика.

— Наши призраки селятся в памяти тех, кто нас знал. Тех, кто нас любил, ненавидел.

Рэйт подумал о лице той женщины, в слезах, крупно сверкавших в ответах пламени. Прошло столько времени, а лицо не тускнеет. Он поработал кистью — тут же прорезалась застарелая боль.

— Тех, кто нас убил.

— Айе. — Взгляд Синего Дженнера устремился куда-то вдаль. Может, к личным зарубкам, отмечающим покойников. — Тех особенно. Ты как сам, ничего?

— Однажды сломал руку. До конца так и не вылечил.

— Такого не бывает, чтобы вылечил и забыл. — Синий Дженнер всморкнулся, громко прохаркнулся, пожевал губами и закрутил плевок через стены. — Кажется, этой ночью Колючка Бату познакомила с собой наших гостей.

— Айе, — согласился Рэйт.