Море Осколков

Ярви вскарабкался на ближайшую банку: к борту и черной воде за бортом. Пора приготовиться нырнуть.

Он уже почти оттолкнулся от корабля, когда его дернули назад за ошейник. Мир перевернулся перед глазами, и он впечатался в палубу, глотая воздух, как выловленная рыба.

Тригг встал над ним, с цепью Ярви в кулаке.

— Никуда ты не денешься, малый.

Он наклонился и другой ладонью ухватил Ярви за горло, под самым ошейником, так что металл больно впился в челюсть, но в этот раз надсмотрщик сдавливал крепче прежнего.

Он вздернул Ярви над палубой — тот, лягаясь, едва скреб башмаками доски — и покрутил его туда-сюда, заставляя рассмотреть охватившее корабль побоище. Вокруг раненые и мертвые, среди них двое стражников палками избивают раба.

— Видишь, в какой блудняк ты меня втравил? — проскрежетал Тригг. Один глаз у него покраснел и слезился от пальца Ярви. Наперебой галдели охранники.

— Где Джойд с подонком Ральфом?

— Выбрались на пристань. Ничего, им там на морозе не выжить.

— О боги, мои пальцы!

— Как они освободились-то?

— У этой сучки был ключ.

— Где она только этот тесак раздобыла?

— Она мои пальцы оттяпала. И где теперь их искать?

— Тебе не все едино? Обратно-то их уже не приставишь!

— Он проломил обшивку! — выдохнул промокший стражник, выползая из носового люка. — Внутри все затоплено!

В подтверждение его слов «Южный Ветер» снова тряхнуло, палуба накренилась так, что Триггу пришлось схватиться за скамью, чтобы устоять.

— Спасите нас боги! — заверещал один из прикованных гребцов, царапая ногтями ошейник.

— Мы тонем? — спросил другой, выкатывая глаза.

— Что же мы скажем Шадикширрам?

— Дери его боги! — заревел Тригг и с размаху саданул макушкой Ярви по круглому торцу весла — в голове бывшего короля вспыхнуло сияние, а рот обожгло кислой желчью. Затем надсмотрщик свирепо бросил его на палубу и без лишних слов принялся душить.

Ярви отбивался, позабыв все на свете, но под тушей главаря стражников не было сил на вдох, и перед глазами померкло все, кроме брызжущего слюной Триггова рта.

И тот расплывался, раздвигался, словно устье туннеля, по которому Ярви неудержимо тащило вперед.

Он обманывал Смерть за последние насколько недель с полдюжины раз, но, каким бы сильным иль умным ты ни был, насколько бы ни был добрым твой меч и какая бы добрая погода тебе ни сопутствовала — никому не удастся ее обманывать вечно.