Море Осколков

За три года он ни разу не притрагивался к мечу, сидя безвылазно в покоях матери Гундринг над травами и именами малых богов. Он зубрил чужеземные наречия и с особым старанием оттачивал мастерство писаря. Пока его учили заживлять раны, эти мальчишки — эти мужчины, подумал он с горечью во рту, — не щадя сил учились их наносить.

Одем ободряюще хлопнул его по плечу — и едва не сбил с ног.

— Щит не опускайте. Выжидайте удачный момент.

Ярви усмехнулся. Если ждать, когда наступит удачный для него момент, они проторчат здесь, пока всех не смоет приливом.

Его щит туго примотали к сухой руке ремешками, и большой палец вместе с обрубком уцепились за рукоятку. Локоть жгло уже до плеча, стоило только дать тяжеленной штуковине просто повиснуть.

— Наш государь давно не ступал на площадку, — объявил наставник Хуннан, морщась, будто слова резали рот. — Давайте сегодня помягче.

— Постараюсь не излупить его до полусмерти, — выкрикнул Ярви.

Кое-где пронесся смех, но королю в нем слышался душок издевки. Шутки в бою — плохая замена крепким мышцам и щиту в твердой руке.

Ярви взглянул Кеймдалю в глаза и подметил в них налет превосходства — и про себя повторил то, что сильных много, а мудрых — единицы. Слова, даже в его собственной голове, прозвенели впустую.

Наставник Хуннан не улыбнулся. Ни одна шутка не была настолько смешной, ни одно дитя настолько умильным, ни одна женщина настолько прекрасной, чтобы разок хоть чуточку изогнулись его железные губы. Он лишь пристально посмотрел на Ярви, как всегда с безмолвным презрением — хоть то принц был перед ним, хоть король.

— Начали! — пролаял его голос.

Если быстро — значит милосердно, то это была милосердная схватка.

Первый рубящий взмах обрушился на щит Ярви, хилые пальцы выпустили рукоятку, и обод попал ему в рот, ноги запнулись. Следующий он отразил, тело еще что-то помнило о прошлых занятиях, поэтому удар лишь прошелся вскользь по плечу да онемела ушибленная рука. Но третьего он не увидел вообще, резко стало очень больно, когда голень уехала вбок и он рухнул на спину.

Из легких, точно из рассеченных мехов, со свистом ушел весь воздух.

Некоторое время он лежал и моргал. До сих пор ходили рассказы о том, какое несравненное умение показывал на боевой площадке дядя Атиль. Кажется, выход Ярви тоже запомнят надолго. Увы, совсем по другой причине.

Кеймдаль воткнул деревянный меч в песок и протянул руку.

— Государь. — Ярви показалось, что его рот кривит тайная насмешка, спрятанная куда глубже обычного.