Море Осколков

— Ты научился сражаться за прошедшие годы, — выдавил Ярви сквозь стиснутые зубы, выкручивая из бесполезных ремешков щита увечную руку — и Кеймдалю ничего не осталось, как взяться за нее, чтобы поднять короля на ноги.

— Как и вы, государь, — до скрюченной руки Кеймдаль дотронулся с видимым отвращением, и Ярви, само собой, на прощание щекотнул его обрубком пальца. Дешевый жест, но слабому впору довольствоваться и мелкой местью.

— А я разучился совсем, — пробормотал Ярви, пока Кеймдаль шел обратно к соратникам.

Среди молодых учеников он засек девичий взгляд. Лет тринадцать, похоже, — глаза горят, черные волосы развеваются вокруг острых скул. Пожалуй, надо сказать Хуннану спасибо, что не выбрал ее для его избиения. Может, следующее унижение таким и будет.

Мастер оружия насмешливо покачал головой и отвернулся — и в Ярви вскипела злость, жгучая, как зимний горный поток. Пускай всю отцовскую силу унаследовал брат, зато он сполна впитал его лютую ярость.

— Устроим еще одну схватку? — отчеканил король тем, кто стоял на той стороне.

У Кеймдаля поползли брови вверх, а потом он пожал широченными плечами и поднял меч со щитом.

Среди мужчин постарше пробежал ропоток, и еще суровее насупился Хуннан. Им что, надо и дальше терпеть этот постыдный балаган? Если позорится их король, то позор ложится на них самих, а с Ярви они не оберутся сраму до конца своих дней.

Дядя аккуратно взял его под руку.

— Государь, — мягко и вкрадчиво проворковал он. Он вечно такой мягкий и вкрадчивый, как ветерок в летний вечер.

— Разумеется, ты прав, — сказал Ярви. Глупец — раб своего гнева, как-то раз объяснила ему мать Гундринг. Для мудрого его гнев — оружие.

— Хурик. Становись за меня.

— Слушаюсь, государь, — громыхнул тот и не сходя с места просунул руку в сплетение ремней выпавшего щита. Ярви вручил ему учебное оружие. В громадном, заскорузлом кулачище Хурика меч смотрелся совсем игрушечным. Можно было расслышать тяжелую поступь, когда воин занимал место против Кеймдаля.

Хурик пригнулся в стойке, вминая башмаки в песок. Потом оскалил зубы и испустил боевой рык, глубокий, ритмичный, все громче и громче, пока от него, кажется, не заходила ходуном вся площадка. А Ярви увидел, как в глазах Кеймдаля растут сомнение и страх, именно так, как в его давнишней мечте.

— Начали, — отдал команду он.