Море Осколков

Слабые крики сквозь треск пожара. Отсюда нельзя понять, кому повезло пройти это испытание огнем и водой, кто жив, а кто умер, а Ярви до того промерз, что не радовался собственному спасению из этого очередного кошмара. Куда ему было горевать о тех, кто спастись не сумел. Несомненно, совсем скоро он начнет изводить себя и раскаиваться.

Если только переживет эту ночь.

— Двигай, — сказала Сумаэль.

Как только его вытолкали за гребень, Ярви съехал по длинному скату, под конец на спине. Холод обжигал, каждый короткий вдох ледяным кинжалом царапал ободранное горло.

По широкой скуле Ральфа пробежал оранжевый отсвет, в сиянии Отче Месяца морщилось узкое, худое лицо Сумаэль.

— Брось меня, — попытался проговорить он, но зубы промерзли до корней, и окоченелый рот не справился со словами и выдавил лишь облачко жидкого пара.

— Мы уходим вместе, — сказала Сумаэль. — Разве не об этом был уговор?

— Мне показалось, уговор был разорван, когда Тригг начал меня душить.

— О, нет, так легко ты б от меня не отвертелся. — Она взялась за его скрюченное запястье.

 — Вставай.

Его предала родная семья, отвернулся его народ, и вот он обретает верность среди горстки рабов, ничем ему не обязанных. Он так растрогался, что захотелось плакать. Но, зрело предчувствие, слезы ему еще понадобятся впереди.

С помощью Сумаэль у него получилось подняться. С помощью Ральфа и Джойда — побрести дальше, все равно куда, лишь бы оставить тонущий «Южный Ветер» там, за спиной. Ледяная влага хлюпала в башмаках, мокрую и трущую одежду пронизывал ветер, словно Ярви шел голым.

— Тебе обязательно было нужно выбрать для побега самое холодное место, какое только создали боги? — буркнул Ральф. — В самое холодное время года?

— Первоначальный план был немного иным. — Судя по голосу, Сумаэль тоже далеко не в восторге от его полного провала. — Но сейчас он на дне, вместе с «Южным Ветром».

— Порою планы должны меняться, под давлением обстоятельств, — вставил Джойд.

— Меняться? — буркнул Ральф. — Этот вот просто лопнул и разлетелся в пыль.

— Вон там, — Ярви указал отмороженным обрубком пальца.

Впереди на пригорке невысокое дерево цеплялось в подбрюшье ночному небу, каждая когтистая ветвь сверху белела от снега, а снизу мерцала тусклой желтизной. Ярви, не веря толком глазам, рванул туда со всей своей теперешней прытью: то есть наполовину шел, наполовину полз. Сейчас даже сон о костре был лучше, чем ничего.

— Стой! — шикнула Сумаэль. — Неизвестно, кто…

— Плевать, — бросил Ральф, барахтаясь в снегу следом.