Моров. Том 4 (СИ)

Нужно найти способ, как пробить жизненную эссенцию, чтобы занести за ее барьер инородную печать. И сделать это незаметно для жертвы, ведь нельзя настораживать человека, получающего такое проклятье. Иначе он начнет искать, что с ним не так, и определенно добьется цели.

Кроме того, воздействие на чужую жизненную эссенцию всегда вызывает неприятные ощущения. Их яркость напрямую зависит от силы воздействия. То есть человек, который додумался до способа доставки печати, не вызывающего тревоги у жертвы, нашел выход.

— Иван Владимирович, к вам Елизавета Михайловна, — объявил Демин, пропуская молодую женщину в мой кабинет.

Густые темные волосы, брови чуточку вразлет, острый нос и яркие голубые глаза. Дворянки редко бывают некрасивыми — все же даже частичное улучшение породы через правильные браки способствует красоте. Кантемирова явно была фавориткой лет пятнадцать назад.

Теперь же на голове появились седые волоски, под глазами залегли мелкие сеточки трещинок, напоминающих паутинки, и вокруг рта образовались заметные складки.

— Здравствуйте, Елизавета Михайловна, — произнес я, поднимаясь из-за стола. — Рад вас видеть в своем доме.

— Благодарю, Иван Владимирович, — глубоким и чуточку хриплым голосом произнесла вдова.

От этих звуков я живо представил ее лежащей в постели с разметанными по подушке волосами. Воображение рисовало картины одна непристойнее другой, и вместе с этим я осознавал, что вдова умеет себя подать и намеренно общается именно так.

Недаром ее салон был одним из популярнейших в столице. Такого места не добиваются одной только милой мордашкой.

— Прошу вас, присаживайтесь, — указал я на свободное кресло.

Женщина очень плавно опустилась на сидение, не сводя с меня заинтересованного взгляда. Созданный Елизаветой Михайловной образ умелой обольстительницы ей очень шел, она казалась в нем естественной.

— Итак, Иван Владимирович, как будет проходить процедура? — уточнила Кантемирова. — До сих пор я видела только результаты вашей работы, и мне даже в голову не приходило, что придется делать на самом деле… — она взяла паузу, после чего немного игривым тоном уточнила: — Мне раздеться?

Признаться, соблазн был велик. И не то чтобы от моего согласия разделить постель с пациенткой моя репутация страдала.