Моров. Том 4 (СИ)

И до момента, когда я смогу обучить достаточное количество целителей, пройдет немало времени.

Мы поднялись на третий этаж, где охраны было в разы больше. На кушетке к тому же сидела Варвара Константиновна. Легостаева потягивала кофе из бумажного стаканчика, но при виде меня передала напиток своему подчиненному и поднялась на ноги.

— Иван Владимирович, когда закончите, нам нужно будет поговорить, — произнесла она. — Я буду ждать вас здесь.

Кивнув, я прошел в палату. Какой-то доктор в белом халате и шапочке с красным крестом как раз заканчивал списывать показатели медицинских приборов в толстую книжку.

Нападение на супругу сотрудника Министерства иностранных дел — это серьезно. Политический аспект даже можно не брать в расчет. Атака на людей, служащих императору, это удар по самому императору. Ведь что он за господин, если не может обеспечить своих людей защитой.

Но сейчас это было не так важно, как женщина на кровати.

— Доктор, выйдите, — велел я, и врач, окинув меня внимательным взглядом, подчинился.

Голова Евгении Андреевны была замотана бинтами. Сама дворянка находилась без сознания, однако мне хватило беглого взгляда, чтобы и безо всякой диагностики определить ее состояние.

Завьялова была жива лишь потому, что никто не решился снять мои артефакты. Да, они слабы, я делал их в подарок, не рассчитывая, что они смогут уберечь от чего-то серьезного. В конце концов, после нападения на принца Сирии Завьяловы должны были куда сильнее озаботиться собственной безопасностью.

И убийцы нашли лазейку, воспользовавшись моим именем.

— Господа, я предупреждаю сразу, — заговорил я, скидывая пиджак в свободное кресло в углу палаты, — сейчас здесь станет очень светло. Лучше встаньте позади меня и контролируйте вход.

— Не беспокойтесь, Иван Владимирович, — ответил один из них.

Они действительно встали спиной ко мне, прикрывая вход в палату. А я сформировал в воздухе одну за другой десяток печатей.

Полыхающая магия заполнила пространство, восстанавливая повреждения, расщепляя вмешательство чужих чар. С неприятным шорохом под плотной повязкой бинтов началось шевеление — утерянная Завьяловой плоть возвращалась на место. И я чувствовал каждое волокно, которое отрастало заново.