А если и нет, то нам с Окуневым приходилось бы останавливаться, чтобы дать спасенным размять ноги, кормить и поить пришедших в себя людей, а это время и риск раскрытия. Когда из мусоровоза выходит такая толпа, которая никак в него поместиться не способна, это всегда очень подозрительно.
Но теперь, когда мы избавились от обузы, можно было двигаться дальше.
— Будем надеяться, на этой квартире найдется хорошая одежда, — проговорил Окунев, вывозя нас на центральную улицу польской столицы.
— Я уже так давно в душе не был, что мне начинает казаться, я теперь вечно буду потом вонять.
— Должен заметить, Василий Владимирович, для человека, который может неделями выслеживать жертву, стоя по уши в болоте, вы крайне прихотливы, — усмехнулся в ответ я.
— Я прошел войну, мой дорогой племянник, — пожал плечами тот. — И тогда это имело смысл. Но сейчас мирное время, у меня есть деньги, положение в обществе, и я могу себе позволить определенный уровень комфорта.
С чего я должен от него отказываться?
— Вот вы и ответили на свой вопрос, — произнес я. — Агенты спецслужб тоже люди, и им тоже нужны места, где можно расслабиться после напряженного дня. Конечно, не пятизвездочный отель, но минимальные удобства нам будут предоставлены.
— Мой человек уже приготовил для нас с вами новые документы, Иван Владимирович, — напомнил Окунев. — Деньги у нас есть, так почему бы действительно не снять хороший номер. Закажем немного шампанского, поваляем панночек?
— Ваша жизнерадостность мне нравится, Василий Владимирович, — улыбнулся я.
— Но предлагаю решить этот вопрос позже, когда избавимся от машины.
Больше он ни слова не сказал, а я занялся тем, что с помощью контроля собственной магии раскачивал резерв. Шесть узлов — это отлично, но теперь предстояло навести порядок в собственном теле.
В чем Окунев был совершенно прав — я сейчас был склонен согласиться даже на доступных женщин. Влияние частиц магии, засевших в тканях после поглощения двух десятков далеко не последних чародеев, играло свою роль.
И, конечно, я допускал, что Василий Владимирович таким незамысловатым образом проверяет мою адекватность. Но и отказываться от мысли, что мой двоюродный дядя, обладающий довольно странным поведением, говорит искренне, не мог.
Как ни крути, а за время нашего знакомства я уже успел убедиться, что Окунев — человек не слишком усидчивый.
