Вы же знаете этих благородных… Но нет, оказался порядочным человеком, только вырубил дерущихся, а посторонних за столами и даже технику не задел. Все приборы работают.
Полицейский в ответ на это хмыкнул.
Значит, заклинания стихии воздуха. Причем исполненные так, чтобы наказать простецов, которые повели себя отвратительно в присутствии шляхтичей, но никого не убить и не повредить электрическими разрядами сам ресторан. Действительно мог убить, такое за шляхтой тоже водилось, для благородных фамилий жизни простых людей ничего не стоят, но этот не стал.
Другие на его месте превратили бы заведение в скотобойню, а этот лишь драку остановил."
"По сути, и дела тут заводить никакого не требовалось. Все драчуны остановлены до того, как был нанесен серьезный ущерб заведению. Военные получат соответствующие пометки в личные дела — не о том, что ввязались в драку, а о том, что проигрывали. Пьяницы — за нападение на соотечественников.
А что шляхта тут вмешалась… Ну, так это аристократия, конечно, как курьез интересно, но начальство даже разбираться не станет, кто тут заклинаниями разбрасывался и официанток ублажал.
Нет у полиции полномочий, чтобы к шляхте идти.
— Благодарю за содействие, — убрав записи, кивнул полицейский. — Всего доброго.
О том, чтобы искать пару шляхтичей, он и не подумал.
* * *Берлин, гранд-отель «Кайзер». Иван Владимирович Моров.
В польских землях мы задерживаться не стали. Василий Владимирович встретился со своим человеком, получил документы, и мы отбыли в Берлин на ближайшем самолете.
А уже здесь Окунев не стерпел и снял апартаменты в центре немецкой столицы.
— Эх, я как заново родился! — с довольным видом выбравшись из ванной в белом халате с вышивкой символики отеля, произнес мой двоюродный дядя. — Зря ты отказываешься, девочкам ты понравился.
Я хмыкнул в ответ, не отрываясь от ноутбука.
Упомянутые девочки в числе трех штук все еще не выходили из спальни. Чародей с семью узлами может быть очень вынослив, и даже профессионалок способен заездить так, чтобы они ходили с трудом.
Чем Василий Владимирович и занимался последние пять часов.
— Теперь-то это уже не девочки, а уставшее мясо, — признал Окунев, опускаясь в кресло, после чего жестом заставил бутылку коньяка освободиться от пробки и наклониться к бокалу. — Впрочем, что мешает вечерком пригласить новых? — задал он вопрос в воздух, прежде чем сделать глоток. — Над чем работаешь?
Вместо ответа я взял телефон со стола и бросил двоюродному дяде.
