— А мне кажется, что преподавать гораздо интереснее и сложнее, — произнес я, глядя в глаза родственнику. — Бой — это просто, а вот вбить в головы не самых умных людей магическую науку — вот достойный вызов для настоящего чародея!.. Впрочем, не будем спорить.
Некоторое время Окунев молчал, периодически прикладываясь к бутылке. Наконец, он посмотрел на меня внимательным взглядом.
— Ты же понимаешь, что твой крестовый поход против магии крови не имеет конца? — спросил Василий Владимирович.
Я пожал плечами.
— Разумеется.
Знания, однажды выпущенные на свободу, обратно уже не загонишь, — ответил я. — Слабые чародеи всегда будут искать способ собрать побольше силы, увеличить свой резерв. А кто-то из простецов окажется достаточно богат и целеустремлен, чтобы превратиться в мага самому, невзирая на число жертв.
— Тогда почему ты согласился? — спросил Окунев.
— Единственное, что на самом деле дает ковенам магов крови силу — это неведение окружающих, — пояснил я. — Нам с тобой удалось избавить целую страну от чародеев, перешедших грань допустимого.
Да, развиваться самому тяжело. Но не невозможно. Я буду давать знания людям, и они вскоре сами поймут, что магия крови — не то, к чему следует обращаться в принципе.
— Да ты идеалист, Иван, — рассмеялся Василий Владимирович. — Люди никогда не изменятся.
— Разумеется, — кивнул я. — Однако от примитивного оружия и методов прошлого человечество уже отказалось. Когда имеется эффективный путь, каждый идущий по которому получает заведомо известный результат, никто в своем уме не станет тратить время и силы на то, чтобы пойти своим.
В былые времена люди верили, что крысы заводятся в прелой листве и грязных тряпках. Сейчас они верят, что магия крови — панацея. И единственный вариант, при котором эта глупая вера уцелеет — ничего не делать, позволяя человечеству и дальше пребывать в невежестве.
Василий Владимирович улыбнулся.
— Что же, Иван, значит, я в тебе не ошибся, — произнес он, отправляя бутылку обратно в бар. — Могу лишь пожелать удачи в твоем бою с невежеством.
* * *Москва, квартира Антонины Владиславовны Ждановой.
Дверь открылась, и уставшая хозяйка переступила порог. В расстегнутом кителе с капитанскими погонами, она с огромным удовольствием скинула туфли и, едва не застонав от наслаждения, присела на пуфик.
С последнего визита Ивана Владимировича Морова квартира ничуть не изменилась. Жданова не старалась окружить себя предметами роскоши, вполне довольствуясь минимальным набором необходимых вещей.
