Судя по скованным движениям, она еще не проснулась, но двигала руками по экрану уверенно, демонстрируя долгие месяцы тренировок.
Для владелицы собственного дела ожидаемый навык.
— Ох, прости, — прошептала она, заметив, что я поднял веки и внимательно за ней наблюдаю. — Вчера все так резко случилось, что я забыла отключить звук.
Я улыбнулся и, просунув руку под ее шейку, прижал к себе.
— Ну хоть сегодня не на «вы», — произнес я.
Потому что в прошлый раз с утра, несмотря на то, что между нами произошло, я вдруг из «Ванечки» превратился в «Ивана Владимировича».
И это, откровенно говоря, покоробило. Нет, в сословном обществе это совершенно нормально, она простолюдинка, я дворянин. Но в тот момент, когда Маргарита впервые обратилась ко мне по имени-отчеству, я ощутил себя так, будто воспользовался безотказной крепостной.
И хотя это не смогло мне в целом испортить отношение, все равно было немного неприятно. Уж в постели-то можно было и раскованнее себя вести. На людях — понятно, общение только в соответствии со статусом.
Но наедине…
— Прости, — улыбнулась Маргарита, погладив меня по щеке. — Кто же знал, что ты захочешь пригласить меня еще раз. Тогда мне казалось, что это достойная плата за мое спасение, и мы больше никогда не увидимся.
Я хмыкнул, положив ладонь на обнаженную грудь, и чуть сжал пальцы.
— Полагаю, сегодня ты можешь задержаться, — произнес я. — Твой магазин откроют и без тебя.
Маргарита прикрыла глаза и улыбнулась, устраиваясь в моих объятиях так, чтобы мне было удобнее продолжить ласки.
Однако до конца она так и не расслабилась.
— Вчера я продала свой магазин, — с видимым трудом произнесла она.
— Вот как? Что-то случилось?
Я прервал свои движения, прекрасно видя, что Маргарите сейчас не до плотских удовольствий.
— Связалась не с теми людьми, вот меня и захотели наказать, — пожала плечами та. — По-хорошему, конечно, меня пытались закрыть, но я решила, что лучше продать свой магазин и вывести деньги. Так что вчера подписала договор…
— Фамилия у этих людей есть? — уточнил я.
Маргарита посмотрела на меня, и я заметил, как увлажнились ее глаза. Еще не слезы, но уже близко.
— А разве это имеет значение, Ваня? — спросил она. — Не эти, так другие. Сама виновата, не следовало лезть туда, куда не положено.
Я вздохнул, отворачиваясь к потолку, и прикрыл глаза.
— Предположим, что я хочу тебе помочь, — произнес я, не глядя на лежащую рядом женщину. — У тебя, похоже, нет протекции дворянского рода. А потому тебя и продавили.
