Морозов. Книга 2

— Красиво, — оценил я.

Пожарский усмехнулся:

— Спасибо. Я сам их изготовил.

— Не ты один, — тут же добавила Марья и пояснила:

— Резьба по дереву наше пристрастие. Оно успокаивает.

— Ничего себе! — вырвалось у меня.

— Ладно, идём. Покажем вам зал, — произнес Иван.

Мы поднялись по истертым отполированным каменным ступеням, вошли в здание. И я с трудом удержался от удивлённого ""ух ты""!

Первым, что бросалось в глаза, было то, что у дальней от входа стены стоял высокий каменный трон, на котором восседал Один.

Всеотец грозно взирал на вошедших. И казалось, взгляд статуи проникал в самую душу. И скадывалось ощущение, что если ты недостоин находиться здесь — он встанет с трона и собственноручно отправит тебя в подземный мир.

На плечах бога сидели два ворона. А у ног лежали два волка.

— Интересный дизайн, — оценил я, разглядывая зал."

"У стены справа от входа был сложен очаг, над которым висел вертел с нанизанным подрумянившимся вепрем. Чуть дальше стоял огромный чан.

— Прошу вас, господа, — Пожарский указал на стол. — Еду скоро подадут.

Девушки-валькирии, которые прислуживали на обеде, расставили на столе деревянные и глиняные миски, наполненные запеченными до хрустящей корочки цыплятами, розоватыми кусками телятины, сочными домашними колбасками, разрезанными на ломти сырными головками, свежими длинными перьями лука, нарубленными помидорами, посыпанными крупной горьковатой солью, рулетами с рыбой, украшенными тонко нашинкованным укропом.

Караваи из тминного и чесночного хлеба просто разламывали на куски.

Больше всего меня удивили столовые приборы. Точнее, кованые вилки с двумя зубцами. Но пользоваться ими было очень даже удобно. Как и кованными ножами.

— Мама бы упала, если бы увидела, — шепнула мне Алина и указала на миску с блестящей красной икрой.

— Она такое не любит? — я с улыбкой наблюдал, как девушка придвигает к себе деликатес.

— Она считает это неправильной едой. Но я хочу попробовать.

— Я никому не расскажу, — пообещал я.

Перед началом обеда я вспомнил, что так и не подарил Пожарским кисет с отваром, который отдал мне перед отъездом Федор. Потому я извинился перед Алиной и подошел к близнецам, сидящим во главе стола.

— Семья просила передать вам это. Чтобы не торопились и пили неспешно. А то запас иссякнет, — произнес я, и отдал Ивану кисет.

Парень кивнул.