Морозов. Книга 3

Я оглянулся:

— Доброй ночи, Тихон. Все в порядке?

— А как же иначе? — ошарашенно уточнил мужичок. — Я, вона, яблоков набрал. И сена натаскал к окаянному, — на последнем слове он запнулся, а потом виновато улыбнулся, — вы уж ему не говорите, что он окаянный. Он то, окаянный, не думает, что он окаянный…

— Я понял. И не скажу Александру…

— Что он окаянный, — деловито напомнил мне Тихон и смял в руках свою объемную шляпу. — Я вот тут стараюсь для хозяйства.

— Мы все это очень ценим.

— Вы? Все? — мужичок оглянулся.

— Это я про членов семьи, — с готовностью пояснил я.

— Ох, — мигом успокоился мужичок.

— Александр доволен свежей травой.

— Да? — улыбнулся дворовой. — Так, стало быть, и ему понравилось? А я такмо для вас, барин, старался. Чтобы вам мягше сиделося в ентом склепе-то. Чтобы пахло приятнее.

— Спасибо тебе за это.

Тихон явно был чем-то обеспокоен и не спешил уходить. И я понимал, что если его не поторопить, то мы тут до утра будем языками чесать.

— Ты чего хотел-то, Тихон?

— А чего мне хотеть? — деланно удивился дворовой. — Я работаю, все выполняю как положено. Вон, кролов выгнал из огорода, муравейник перенес в лес. А как я справился с хорями!

— Понимаю, — кивнул я, с тоской посмотрев на окна дома.

Похоже, я нескоро освобожусь от своего собеседника. Мне удалось сдержать вздох, чтобы не обидеть дворового. Не хватало еще испортить с ним отношения.

— Знаете, барин, как тяжко с хорями? Они живут по много зверей в норе.

— Тихон, — мягко прервал я разговорчивого мужичка, — ты ведь для чего-то меня тут ждал?

— Да? — рассеянно уточнил дворовой, затолкал веревку обратно в карман, поднял шляпу и забормотал, — Чего мне надо то? Да всего у меня вдосталь. И даже хоревых шкурок много.

— Семья — это важно, — кивнул я.

— Точно, — живо согласился мужичок и переступил с ноги на ногу. — Семья — это главное. И я вам так благодарен, что вы пожалели деверя моего двоюродного деда, который моей жены золовки приемный брат."

"— Чего? — ошалело переспросил я и тут же пожалел о сказанном.

— Вы в Салтыковке были, барин, — внезапно заявил Тихон. — И там встрели Миколу.