Морозов. Книга 3

Иногда говорите много, и не все понятно.

— Что поделать, — я пожал плечами. — Так ты решил, что Прохор приедет сюда жить?

— Я? — собеседник замотал головой. — Я такое решить не мог. И не я тут решаю, княжич. Стало быть, вы решаете. Так?

— Так.

— Значитца, права была Марфушка, — охнул мужичок и стянул с головы шляпу и принялся сминать широкие поля. — А я ведь к Федору привык. И как же так? Федор-то и с бабой ентой, секретуткой вашей справляется. Прошка-то не сдюжит с нею…

— Тихон, — позвал я без особой надежды.

— Ты ошибаешься.

— Не, — дворовой мотнул головой. — Не справится Прошка с бабой водяной. Она ж не пресная русалица. Такую бы даже я не опасался бы. А ваша секретутка — соляная. Токма…

— Тихон, — я уже терял терпение. — Ты ошибаешься. И Прохора сюда никто не примет.

— Ох, — тотчас погрустнел мужичок. — Так, стало быть, он ошибся? И договора с вами не заключал? Ох, беда-беда. Пропадет ведь, одичает…

— Нет. Не одичает…

— Одичает! Он станет лохматым и злым. И его депортируют. Профсоюз заберет! — выкрикнул Тихон и неожиданно жалобно всхлипнул.

— Надобно ему рекламцию устроить. Ведь негоже, чтобы хороший домовой пропадал. Княжич, вы же добрый. Вам же не все равно…

— Прохор будет служить в Морце, — почти выкрикнул я, чтобы оборвать речь дворового.

— А чего вы на меня кричите, барин? Серчаете? Я что-то не то сказал? Вроде же молчу…

— Мы с Прохором заключили соглашение. А завтра он получит работу в Морце.

— Очень надеюсь, что ему понравится. И с Миколой подружится. А там глядишь, и сынок мой подрастет и дворовым пойдет туды.

А? — он с детской радостью прижал ладони к груди. — При годном домовом и во дворе работать сподручнее.

— Тебе виднее.

— Чего надо видеть? — нахмурился Тихон. — Вам бы выспаться, барин. А то вы опять меня заболтали. А меня Марфуша ждет. Борщ стынет.

— Извини, Тихон.

— Не всем же быть таким молчаливым, как я, — проворчал дворовой, поклонился и зашагал прочь.

Я наконец вошел в дом. Устало поднялся по лестнице, радуясь, что никто не встретился по пути.

В моей комнате было темно. Не зажигая свет, я скинул одежду, подошел к кровати и сел на матрас.

— Ты чего творишь? — произнес девичий голос.

Я тотчас перекатился к краю кровати, чтобы включить лампу на тумбочке. Поверх покрывала на моей постели лежала Лилия. Она была слегка растрепанной. Домашнее платье казалось невесомым. Подол не прикрывал колени, и девушка осторожно потянула его вниз. Потом поправила волосы и села, подобрав под себя ноги.