Морозов. Книга 3

А почти сразу после этого я оттуда ушел. Смута междуцарствия, конечно, хорошее время для наемника, но я хотел отдохнуть от войны. Такие дела.

— Вот оно что, — протянул я.

— А у вас императора нет?

— У нас избранный президент вместо него. И никаких аристократов с силой, — гордо ответил я и тут же поправился:

— Ну, вернее, сила есть, но она в другом.

— Это как? — не понял антимаг. — Бесцветная?

— Да нет, — вздохнул я. — Как раз разноцветная.

— Деньги? — догадался Виктор и я кивнул:

— Ну, брат, такая сила правит почти во всех мирах.

Но мир без аристократии интересный. Надо будет как-нибудь заглянуть.

— У нас и чудовищ нет.

— Уверен? — хитро сощурился парень. — Иногда от населения такие вещи скрывают, чтобы не вызывать паники. А то, что народ пропадает да мрет — никого особо не волнует. Как говорили в приюте, где я рос «бабы новых нарожают».

— У нас порой случаются разные странности, но чаще по ""синей лавочке"". То есть в связи с пьянством. А то, что люди пропадают, так инопланетян приплетают.

Тут я понял, что звучит все очень неправдоподобно.

— В деревнях люди больше верят во всякое сверхъестественное, — признал я. — Да и в городах есть множество легенд.

— Вот так иногда пораскинешь мозгами и многое видится в ином свете. А чудовища могут быть вовсе не в водяными да лешими. А существами куда похуже.

— Неужели? — я присмотрелся к своему новому приятелю.

— Поверь, существуют очень странные миры, где правит сила, заставляющая людей работать за талоны. Грустить и радоваться по приказу.

Виктор оказался приятным собеседником и охотно рассказывал истории о своем бывшем мире и еще некоторых.

Иногда мне казалось, что он просто шутит или пытается меня запугать. Но благодаря беседе дорога до Салтыковки пролетела незаметно.

— Приехали, княжич, — произнес Виктор, когда за окнами авто мелькнул дорожный знак с названием населенного пункта.

Осиротев без своих жителей, деревня здорово изменилась."

"Двери домов были распахнуты, а стекла выбиты. Видимо, через окна выгружали из жилищ все более-менее ценное.

То, что нельзя было продать, или крупногабаритные вещи, были вытащены на улицы и брошены на дороге. Повсюду валялась разбитая мебель, стоптанные ковры, сломанные велосипеды, тележки, тряпки. Матрасы нещадно потрошили в поисках зашитых заначек. Полосатые чехлы валялись у каждого порога, а вата оказалась разбросана по дворам, походя на пыльные истаявшие мартовские островки снега.

— Быстро же сюда добрались мародёры, — оценил я, осматривая окрестности.