Морозов. Книга 4

— Что происходит? — спросила моя спутница, напряженно вглядываясь в темноту.

Продиктовав адрес отеля, я повернулся к Вагош:

— Ты знала Дало?

— Как и все, — скривилась она, не заметив моей оговорки. — Наследник императора известен в стране…

Она замялась и покосилась на панель управления. Я понял, что Вагош опасается прослушки. Ведьмачка вынула из незаметного до того кармана юбочки крохотное устройство и надавила на кнопочку.

— Дало довольно мрачный тип. Поговаривают, что он одержим кровью и дело не в энергии. Или не только в ней.

— Он поклонялся богу смерти?

— Тут почти каждое божество так или иначе имеет отношение к смерти, — девушка пожала плечами. — Но сын Вассариона Благодушного был не раз замечен в излишней жестокости в жертвоприношениях.

— Понятно, — я задумался.

Васа признался, что пару дней он будет «переваривать» силу своего отпрыска. Это значит, что он способен вести себя порывисто и глупо. Прямо как его безумный сынуля. Быть может в этом есть и моя вина. Я переиграл его, спутал планы.

— Дало психованный? — рассеянно уточнил я.

— Мстительный, — сообщила девушка и нервно проверила работу глушилки, которую включила раньше. — Мне сложно представить его правителем нашей страны, если откровенно. Несколько раз парень появлялся на фестах и вел себя очень грубо.

— С ведьмаками?

— Нет. Нас он старался не задевать. Выбирал более слабых. Обычно доставалось обслуживающему персоналу.

Смертопряд потупилась, словно вспомнив о чем-то неприятном.

— Иногда девушки пропадали, — сказала она наконец. — Их особенно никто не искал. Кому важны простолюдины, которыми решил позабавиться аристократ?

Девушка вздохнула и отвернулась от меня, следя за проносящимися мимо пирамидами.

— А жрецы не контролируют подобное?"

"— Дало вносит хорошие пожертвования на счета храмов. А император закрывает глаза на поведение своего отпрыска. Он мог бы справиться с беспорядками… — она снова тяжело вздохнула.

— Ты никогда не думала о том, чтобы покинуть эту страну?

Вагош улыбнулась и посмотрела на меня темными печальными глазами.

— Тут бывает нелегко, — она осторожно подбирала слова. — Законы старые и давно не менялись. Жрецы велят жить по заветам предков. И большинство повинуется.

— А меньшинство?

— Для того, чтобы менять традиции надо быть кем-то очень важным.

— Например — императором? — догадался я.