Морозов. Книга 4

— У вас нечисть живет открыто среди людей?

— Некоторая высшая нечисть признана отдельной расой и легализована в Мезоамерике, — кивнула Вагош, становясь похожей на учительницу. — Сирены крайне редки и невероятно ценны. Их пытаются заполучить дома аристократов, чтобы сделать младшими женами до рождения детей.

— Почему?

— Сирены могут выносить ребенка от ведьмака с любым уровнем силы. И при этом не погибнуть.

— Даже так? — удивился я.

— И не одного. Хотя контракты обычно заключают максимум на двоих потомков.

При этом сирены способны рожать не полукровок. Чем сильнее морская дева, тем она более ценная для воспроизведения ведьмаков. После рождения обычно сирены получают компенсацию и уходят из дома, оставив человеческое потомство.

— А бывает другое?

— Девочки рождаются сиренами. По крайней мере я не слышала ни об одной полукровке. И это хорошо.

— Что хорошего?

— Сирены имеют слабости, которых полукровка была бы лишена. И тогда бы стала слишком опасна для окружающих. Все же никому не хотелось иметь под боком почти богиню, несмотря на любую пользу от нее.

— Звучит мерзковато, — заметил я и отвернулся к окну.

— Однако никто не может принудить морскую деву быть инкубатором.

— Почему?

— Сирена — хищная по своей натуре. Если кто-то посмеет тронуть деву без ее желания, то она способна вытянуть из глупца силу до последней капли. И при определенных обстоятельствах может это сделать на расстоянии.

Я поежился, решив, что стоит дарить Лилии цветы чаще.

— Потому раньше сирен порабощали клятвами и браслетами.

В этом мире тоже в ходу легенда о русалочке, которая отдала часть себя, чтобы получить ноги.

— Миры тесны.

— Но чаще, конечно, сирен сжигали.

— И как много женщин были признаны ими? — предположил я.

— Ты прав. В этом мире тоже было свое средневековье. Непокорных и сильных истребляли. Обвинение можно было придумать по ходу дела.

— Удивительно, что в Мезоамерике женщины практически равны с мужчинами. Я ожидал иного, если честно. Учитывая, что почти все жрецы у вас мужского пола, насколько я знаю.

— И правители, — мрачно подтвердила девушка. — Какой бы идеальной воительницей я не была, меня вряд ли допустят до трона. А вот Дало даже со своей репутацией однажды может стать императором и будет править страной.

— Как у вас происходит наследование власти? — решил уточнить я.

— Обычно венец переходит от отца к сыну. Если сыновей нужного возраста нет, то жрецы определяют кого из единокровников одобрит Кеотцль.