Морозов. Книга 6 [СИ]

И если для ведьмака она не была опасна, то для обычного человека она могла быть фатальной. Как знать, сколько туристов унесли в себе порчу. И чем это грозит окружающему миру. Другая мысль заставила меня содрогнуться. А что если и вся деревенька уже заражена, учитывая, что Леньки выносили из заповедника оставленные адреналинщиками вещи. Но предметы, которые тут бросали, сразу же становились частью Лукоморья.

Я посмотрел на часы и скривился, поняв, что время подошло к полудню. Хотелось бы выйти отсюда до наступления сумерек.

И что-то мне подсказывало, что нам стоит торопиться.

— Сколько времени займет путь до камня? — спросил я Леньку, который топтался от меня в нескольких шагах и пытался заглянуть в глаза.

— Около часа, — с готовностью сообщил он.

— Как считаешь, может стоит вернуться? — спросил у меня Олег. — Думаешь, что дело не в гнездовье-вороновье?

— Нет, — я скривился. — Оно жрало туристов. И довольствовалось одним человеком за раз. Даже завело себе проводников. То есть обосновалось именно тут и кормилось на приезжих.

— Думаю, ты прав, — нехотя признал Шереметьев, оглянулся и внезапно попросил, — Если со мной что-то случится, выведи отсюда Алину.

— Постарайся, чтобы ничего не случилось, — нахмурился я. — И мы вместе позаботимся о тех, кто идет с нами.

— Ты меня услышал, — мрачно подытожил парень и отошел.

Напарники выглядели паршиво. Они были бледные, словно вампиры из сказок, с лихорадочно горящими глазами. И я подумал, что если бы мы сейчас попались какому-нибудь ведьмаку, он, без сомнений, принял нас за нечисть и прикончил на месте.

Тем более, что сил на сопротивление у нас бы не хватило. Проклятое гнездо выжгло нас. Относительно бодрым был только Суворов, который уже успел восстановить силы и теперь наносил на предплечья новые руны. И я был свежим, потому что вобрал в себя часть энергии из нежити через косу. Остальные же отпивались отваром и ждали, пока симптомы выгорания хотя бы немного отступят.

Первым пришел в себя Пожарский. Парень развязал тесемки рюкзака, вынул набор для нанесения рун, снял куртку и слегка подрагивающей рукой принялся наносить на предплечья рисунки.

Закончив, он осмотрел свою работу, довольно кивнул и сжал кулаки. Руны ярко вспыхнули, напитываясь силой. Иван снова снял с пояса фляжку, открутил крышку и принялся жадно пить отвар.

Остальные тоже начали приходить в себя. Шереметьев тяжело поднялся с земли, подошёл к сестре и уточнил:

Алина кивнула, и Олег протянул ей ладонь, помогая встать на ноги.