Морские гезы

Трещит дерево, сыплются обломки, что-то тяжелое падает на палубу, полощется оборвавшийся парус, рядом кто-то кричит от боли."

"Я встаю, осматриваюсь. Один рулевой сидит на палубе возле штурвала, держится за окровавленный обрубок руки. Обрезало ее выше локтя. Наверное, остался стоять или всего лишь присел — и поплатился за любопытство рукой. Второй, целый и невредимый, лежит на животе и тупо смотрит на своего товарища.

— К штурвалу! Лево на борт! — командую я ему, а потом остальным членам экипажа: — Все наверх! Расчеты к пушкам! Мушкетерам открыть огонь!

Черный дым обгоняет галеон, открыв его левый борт.

Судя по исчезнувшим пушечным стволам из портов верхней палубы, пушки нижней не стреляли. Жаль!

Все три наших карронады и обе полпушки стоят на правом борту. Повыскакивавшие из разных укромных мест комендоры занимают места возле них. Матросы бросаются к парусам. Испанские ядра оборвали фок и грот, причем последний упал вместе с гиком. Уцелели только марсель на фоке и бизань. Порвана часть такелажа.

Полубак превращен в груду обломков. Удивляюсь, почему бушприт до сих пор не отвалился.

Зато следовавшие за нами гукеры почти не пострадали. У переднего дыры в парусе-гроте, но идет резво. Второму гукеру и буйсам из этого залпа вроде бы ничего не досталось. Они продолжают идти прежним курсом.

Выбравшийся из трюма матрос докладывает:

— В корпусе пробоина выше ватерлинии.

— Аварийной партии в трюм! — командую я.

Джекасс в полукабельтове от галеона повернулся к нему правым бортом.

Я слышу отрывистые, резкие выстрелы наших мушкетов и свист вражеских пуль. Одна попала в переборку рядом со мной, выбив длинную щепку. На темной переборке появилась светлая выемка.

— Батарея, огонь! — командую я.

Три двадцатичетырехфунтовые карронады и две полупушки выплевывают в сторону галеона заряды картечи. Кажется, что и облака черного порохового дыма дотягиваются до вражеского корабля. Когда его относит, замечаю, что на марсельных площадках галеона не осталось уцелевших мушкетеров.

Парочка там еще вошкается, но им явно не до стрельбы.

Такая дерзость не может остаться безнаказанной.

— Ложись! — кричу я.

Мой приказ запаздывает. Именно в этот момент галеон дает залп из пушек нижней палубы. Джекасс вздрагивает и клонится на левый борт. Летят обломки досок, щепки, катятся по палубе по отдельности шлем и человеческая голова. Раздается протяжный скрип — и грот-мачта падает верхней частью на квартердек и замирает в таком положении.