Морские гезы

Капитан с трудом перекинул толстое тело через фальшборт, а, оказавшись на палубе, вытер левой ладонью мокрое от пота лицо. Первым делом он взглядом профессионала оценил такелаж фрегата.

Определил меня, как капитана, он спросил на испанском языке:

— На каком основании вы напали на корабль испанского императора? Кто вы такие?

— Мы — подданные Вильяма, князя Оранского, который в состоянии войны с Испанией. Воюем на основании каперского патента, выданного им, — ответил я и поинтересовался в свою очередь: — А вам не все равно?

Так понимаю, ему всё равно, поскольку догадался, что убивать не будут, но надо ведь о чем-то поговорить.

— Ваш князь — вассал короля. Вы будете обвинены в пиратстве и понесете заслуженное наказание, — уверенно произнес испанский капитан.

Наверное, держал марку перед своими подчиненными, которые тоже поднялись на борт фрегата и встали кучкой за его спиной. Самым испуганным был священник в широкополой черной шляпе. Гезы убивали священников, а инквизиторов рвали на куски в прямом смысле слова.

— Если доживем до суда! — насмешливо произнес я и приказал: — Отведите их в кормовой карцер.

На фрегате было два помещения для пленных: малое на корме и большое в передней половине. Первое было рассчитано на два десятка человек, второе — на сотню нетребовательных пленных или полторы сотни очень нетребовательных."

"Пока я разбирался с этими пленными, к борту фрегата подошел катер с Яном ван Баерле и офицерами со второго приза. Что-то он привез необычное, потому что все находившиеся на палубе матросы перешли к фальшборту.

Смотреть так неотрывно и с деланным равнодушием, как они сейчас, могли только голодные удавы.

— Опустите беседку! — потребовал снизу мой шурин.

Беседка — это сиденье на веревках, напоминающее качели. Его используют, чтобы поднять на борт тех, кто сам не может: раненых, стариков, женщин, детей. Я решил, что кто-то из пленников тяжело ранен. Каково же было мое удивление, когда в беседке подняли даму лет двадцати двух, жгучую брюнетку с узким белым лицом, на котором выделялись большие темно-карие глаза и тонкий нос с горбинкой и нервно подергивающимися ноздрями.

На даме была широкая черная шляпа с покрашенным в золотой цвет, страусовым пером, черное платье без декольте, с туго зашнурованным лифом, белым гофрированным воротником вокруг шеи и без обруча внизу. Наверное, в узких судовых помещениях он мешал перемещаться, поэтому был удален.