Морские гезы

Ряса у монаха была из черной тонкой шерстяной ткани, которая по карману только состоятельному человеку. За возможность носить такую стоит отрубать головы всяким кальвинистам, лютеранам, анабаптистам.

— Покупайте индульгенции, братья и сестры! Вы можете получить отпущение грехов на сто, двести, триста и даже тысячу лет! Прощение самых страшных грехов будет стоить вам всего тридцать флоринов! — рекламировал монах свой товар.

Сумма сделки с дьяволом осталась прежней, изменился только металл. Покупать клочки бумаги никто не спешил.

— Ваши деньги пойдут на помощь братьям-госпитальерам, изгнанным с Родоса неверными! — продолжил монах.

— А давно их изгнали с Родоса? — полюбопытствовал я.

— В тысяча пятьсот двадцать втором году от рождества Христова, — ответил он. Видимо, монаху надоело зазывать покупателей, захотелось поболтать, поэтому продолжил, мелко крестясь после каждой порции слов: — Восемь лет наши братья жили в Витербро, а потом император Карл Пятый — царство ему небесное! — подарил им остров Мальту.

Вот уже тридцать семь лет братья-госпитальеры обустраиваются на этом безжизненном острове. Каждый христианин обязан помочь им! — пламенно произнес монах и ожидающе посмотрел на меня.

Я не считал остров Мальта безжизненным, но дал монаху патард за полезную информацию. Благодаря ей, я придумал себе новую легенду. Теперь буду внуком родосского помещика, сбежавшего в Италию от неверных.

— Вот тебе индульгенция с прощением грехов на десять лет, — предложил мне монах клочок исписанной бумаги.

— Оставь себе. Я перебил столько неверных, что могу грешить всю оставшуюся жизнь, — отказался я и пошел к рыбным рядам.

— Бог тебе навстречу! — вдогонку пожелал монах.

На шести рядах каменных прилавков была разложена самая разная рыба, морская и речная, раки, моллюски. Рыба была свежая, соленая, копченая, вяленая. Между рядами ходили многочисленные покупатели, в основном женщины с плетеными корзинами. Торг шел спокойно. Складывалось впечатление, что торговцы и покупатели первым делом боялись обидеть друг друга, а не продать подороже и купить подешевле.

В прошлую эпоху в других странах голландцев считали — и по делу — алчными жуликами. Говорили, где пройдет голландец, там травинки не найдешь. У себя дома они оставались такими же алчными, но жульничали как можно тише."

"Дальний конец рынка упирался в широкий канал. Там с нескольких рыбацких лодок и баркасов выгружали ночной улов. За рыбаками присматривал чиновник.