Морской лорд. Том 3

– Я рад, что больше не придется воевать против такого отважного рыцаря! – заверил в свою очередь я."

"Вильям Фиц-Роберт с удовольствием обменял отданные мне лены на другие владения. Ему не нужен был вассал, который доставляет столько хлопот. Вильгельм де Румар немного посопротивлялся, но только для того, чтобы набить цену. У него два года назад умер сын. Наследником стал девятилетний внук, полный тезка дедушки. Матильда Глостерская, вдова Ранульфа де Жернона, тоже не возражала. Ей больше нравились земли подальше от границы с Уэльсом, поэтому с легкостью уступила владения на полуострове Уиррэл, выторговав добавочное условие, что ее не выдадут замуж до совершеннолетия сына Гуго де Кевельока, которому шел седьмой год.

Замужество богатых вдов находилось в ведении короля. Такими вдовами награждали рыцарей за заслуги перед властью.

Затем был пир из категории «на весь мир». В нем участвовало не меньше тысячи рыцарей. За столом на помосте сидели король Стефан, принц Генрих, сын короля Вильям, Теобальд, архиепископ Кентерберийский, Генрих Блуаский, епископ Винчестерский, Гуго Биго, граф Норфолкский, и Роберт де Бомон, граф Лестерский.

Остальные расположились ниже: бывшие сторонники короля – слева, а принца – справа. Напротив меня сидел Вильгельм Ипрский, граф Кентский. Зрение у него ухудшилось настолько, что он вряд ли видел меня. Выглядел граф Вильгельм неважнецки. Ему пришлось распустить свой отряд наемников, отправить их в Брабант. После смерти Стефана и самому придется последовать на материк. Никто не сомневался, что принц Генрих, став королем Англии, первым делом лишит Вильгельма Ипрского графского титула и всех владений.

Я с удивлением обнаружил, что подавали нам вино, привезенное из Португалии. Скорее всего, попало оно сюда через Бристоль, куда его привезли мои суда. Надо будет перенаправить на Саутгемптон бригантины, которые ходят на Руан. Столица Нормандии оказалась наименее прибыльным направлением. Через Саутгемптон можно будет охватить южные, восточные и центральные графства.

Лучше было бы везти сразу в Лондон, но перед устьем Темзы есть большая «блуждающая» банка. На ней и в двадцать первом веке время от времени кто-то оказывался, а в двенадцатом она одна сможет погубить весь мой флот.

В последний день пира ко мне подошел Роберт де Бомон. Насколько я мог заметить, пил он не меньше остальных, но странным образом оставался относительно трезвым. Он уже чувствовал себя лордом-стюардом.