Морской лорд. Том 3

Теперь они стали плавать на Лиссабон, который превратился в своего рода перевалочную базу. Здесь итальянцы продавали свои товары и покупали привезенные моими бригантинами из Северной Европы. Прибыль за рейс получалась меньше, зато успевали сделать за год три ходки и в итоге заметно выиграть. Да и не надо было плавать по Северной Атлантике с ее частыми штормами. Их примеру последовали иудеи, которые возили товары с Ближнего Востока, Египта и других территорий, занятых мусульманами.

Что мешало – это жара, которая начиналась в середине мая и заканчивалась в середине октября.

Иногда солнце так прокаливало все вокруг, что казалось, будто и воздух звенит от перегрева, как слишком туго натянутый канат. Спасаясь от жары, я со всем своим семейством перебрался в замок Мондегу. Там тоже было не ахти, но все-таки лучше, чем в городе. Нашему приезду несказанно обрадовались родители Фатимы, Абдалла и Гхада. Я предлагал ее отцу бросить кузнечное дело, занять должность кладовщика или просто ничего не делать, но кузнец отказался.

– Без горна, наковальни и молота мне будет скучно, – признался Абдалла."

"Я привез ему слитки «наалмаженной» стали, которые зимой изготовили для меня в Морской наследники Йоро. Объяснил, как надо работать с этим металлом, до какой температуры нагревать. Чтобы не ошибиться, лучше ковать ночью, когда четче видны оттенки красного цвета. Поэтому каждую ночь слушал приглушенный перестук молота и молотков. Вместе с помощниками кузнец Абдалла изготовил новый шлем для меня и еще три комплекта брони на взрослого мужчину.

Их получат мои сыновья, когда вырастут.

Зато Гхада быстро освоилась в замке и стала выполнять роль экономки. В свое время она намекнула, что неплохо было бы выдать ее младшую дочь за привезенного мною кастеляна. Рыцарь был не против породниться с графом. Тем более, что жена симпатичная и молодая. В итоге замком, как подозреваю, руководил не кастелян, а его и моя теща. Сыновей ее я пристроил оруженосцами к своим кузенам.

Себе в оруженосцы взял старшего сына Карима, которого звали Луджин, что в переводе с арабского значило «серебро». Обычно мальчишку называли на португальский манер Луиш.

В конце октября, когда спала жара, я вместе с семьей вернулся в Лиссабон. Там в начале ноября бригантина, ходившая в последний раз в этом году в Саутгемптон, привезла новость о смерти короля Стефана. Официальная версия гласила, что умер он от расстройства желудка. Неофициальная – отравлен.