Морской лорд. Том 3

Впрочем, нападать уже было не на кого. По долине носилось несколько сотен лошадей без всадников. Десятков пять-шесть спасшихся альмохадов улепетывали во всю прыть. За ними поднималось облачко светло-коричневой пыли. Нам оставалось только проехать по долине, добивая раненых.

Из кустов выбирались лучники. Тех валлийцев, для кого этот бой был первым, можно было определить по тому, как они разглядывали убитых ими врагов. Для них было важно, что стрела попала именно туда, куда целился. Или не попала. Стрелы выковыривали осторожно, чтобы не сломать.

Иногда вырезали из трупа большие куски мяса, лишь бы не повредить стрелу. Впитавшая кровь врага ценилась выше, потому что считалась удачливой, типа заговоренной.

Затем валлийцы собрали трофеи, навьючили на захваченных лошадей. Нам досталось не меньше сотни арабских скакунов. Остальные кони тоже были хорошие, а значит, ценные. Эта засады принесла нам во много раз больше, чем ограбленная деревня.

– Теперь они перестанут нас преследовать, – пришел к выводу рыцарь Марк.

– Придумают что-нибудь другое, – предупредил я, – что-нибудь вроде этой засады. Так что лучше не гоняйся за ними в неразведанных местах.

– Так я же с тобой буду за ними гоняться! – пошутил Марк.

Его шутка очень понравилась другим рыцарям. До меня уже дошли слухи, что и здесь считают, что я продал душу дьяволу, поэтому всегда побеждаю. Они бы и сами продали душу, только никто не покупает. Вот и приходится примазываться к счастливчику.

39

Оставшуюся часть лета я провел в Мондегу, а на зиму перебрался в Лиссабон.

В походы больше не ходил. На Португалию никто не нападал, а мне нападать на кого бы то ни было не хотелось. Даже богатая добыча не привлекала. Теперь на меня работало двенадцать бригантин, которые приносили дохода больше, чем самый удачный поход, и при этом я не рисковал жизнью, своей и чужой. Наверное, сказывался возраст. Авантюризм – привилегия молодых. Мне в этой жизни уже около пятидесяти. Если все правильно просчитал, скоро придется начинать сначала в другом месте и в другую эпоху. Видимо, хотелось отдохнуть, накопить сил для новых свершений. На всякий случай написал завещание, где разделил португальское имущество между детьми Латифы и Фатимы. Алехандру получит графский титул, мой дом в Лиссабоне и владения в округе, Сантарен с владениями и четыре бригантины. Саншу достанется Алкобасу с владениями, дом в Лиссабоне, что ниже моего, и три бригантины.