Морской лорд. Том 3

В шкатулке лежали женские золотые украшения с драгоценными камнями. Один перстень был с красиво ограненным, овальным бриллиантом. Явно византийская работа. Подарю его Фион. После встречи с Латифой у меня появилось чувство вины перед законной женой.

Алькальд спокойно смотрел, как всё это выносят из дома. Скривился от огорчения только, когда со двора стали выводить его жеребца и двух арабских гнедых кобыл с маленькими жеребятами. Оба жеребенка были темно-гнедыми. Шерсть немного посветлеет, когда вырастут, и, если нет внутренних изъянов, превратятся в отличных жеребцов, очень дорогих.

Гнедые арабские скакуны – наиболее ценные для жителей Пиренейского полуострова. И не только. Арабы говорят: «Никогда не покупай рыжую лошадь, продай вороную, заботься о белой, а сам езди на гнедой». Наверное, этому арабов научили скифы. Хотя нет, насколько помню, скифы ценили вороных лошадей чуть меньше гнедых, но больше белых, которых считали болезненными и капризными.

Я выехал на площадь, куда с дворов, окружавших ее, выносили ценные вещи, выводили молодых и крепких мужчин и женщин, юношей и девушек и скот.

Детей я приказал не трогать. Только вместе с родителями. Почти не было слышно плача и криков. Мои люди знали, что я не сторонник бессмысленного кровопролития, поэтому убивали только в случае активного сопротивления. Такового не наблюдалось. Тягловых лошадей и волов запрягали в возки и арбы, которые нагружали награбленным. Скаковых лошадей, а также ослов, лошаков и мулов навьючивали."

"Работа шла споро. Все знали, что главное – не захватить добычу, а довезти ее до дома.

К полудню городок был обобран. Приготовили обед из домашней птицы, которую слишком хлопотно тащить с собой. Накормили и пленных. После чего отправились в обратный путь, к Сантарену. Я предложил немолодым христианам, проживавшим в Эстремосе, уйти с нами. Пообещал, что будут отпущены на волю. Согласились только десятка три рабов. Подозреваю, что не по религиозным мотивам, а из желания стать свободными.

Алькальд проводил меня до западных городских ворот.

Он никак не мог поверить, что отделался так дешево. У ворот я остановился и сказал ему:

– Франки разные, как и мусульмане. Я слышал, твои единоверцы, захватив Лусену, вырезали всех неверных, разбивая младенцам головы о мостовую.

– Это делали альмохады, дикие берберы, – заявил он в оправдание.

– Среди франков тоже есть дикие, а есть образованные и культурные, – сообщил я и посоветовал ему: – Когда за нами отправится погоня, не ходи с ними.