Морской лорд. Том 3

Кроме двуспальной кровати в нише, накрытой темно-синим полотняным покрывалом, на котором лежали две большие подушки в темно-синих наволочках, в келье стояли обеденный квадратный стол, четыре стула, два больших сундука и один поменьше и что-то типа пюпитра у окна, на котором стояла открытая книга на латыни. Судя по тексту, труд какого-то богослова. На стене рядом с нишей висело большое распятие: крест из черного дерева или умело покрашенного в черный цвет, а Иисус из желтовато-белой слоновой кости. Аббат был пятидесятилетним мужчиной, худым, высокого роста, с длинными темно-русыми волосами, выбритыми на макушке, впалыми щеками и массивным, выпирающим вперед подбородком, покрытым щетиной с проседью, от чего она казалось серой.

Из-под густых бровей смотрели глубокосидящие, подслеповатые, бледно-голубые глаза. На ужин нам подали зажаренного каплуна – кастрированного петуха, откормленного на мясо, – с засоленными в морской воде огурцами, копченую селедку и коржи из пшеничной муки с медом. Запивали неплохим красным вином с материка. Посуда была вся серебряная.

– Аббат Гамон очень хвалит тебя. Говорит, редко встретить такого образованного человека даже среди нашей братии, – начал беседу аббат Реми, когда мы насытились.

Я рассказал ему версию о подготовке меня в детстве в священнослужители.

– Неисповедимы пути господни, – вздохнув, произнес аббат. – А меня готовили в рыцари. У отца за участие в восстании против короля Генриха забрали земли, и пришлось мне идти в монахи. Только принял постриг, как король вернул отцу владения.

Их унаследовал мой младший брат.

– Я тоже иногда жалею, что не стал монахом, – поддержал его. – Мне интереснее читать книги, чем убивать людей. Меня всегда влекли знания.

– «Во многия знания многия печали», – процитировал Библию аббат Реми.

– Во многих смертях их еще больше, – возразил я. – И от знаний печалишься ты один, а от убийства – многие люди.

– Иногда мы выступаем орудием божьим, наказывая провинившихся, – попытался утешить меня аббат.

– Интересно, в чем провинился епископ Лиссабонский, который попытался защитить от крестоносцев спрятавшихся в церкви прихожан? – задал я каверзный вопрос.

 – Я уже не говорю о крещеных младенцах, которых перебили в этой церкви.

– На все есть ответ, но не всегда нам дано знать его, – произнес аббат Реми и перевел разговор на войну с неверными в Португалии.

Я рассказал ему о сражениях с маврами, крещении мусульман. Мне показалось, что рассказы о сражениях заинтересовали аббата больше.