Пожалуй, и я с ним тут соперничать не могу – все ж для подводного спецназа эта задача не была профильной, мы, конечно, умели взрывать все, но чтобы такой опыт? В самых разных условиях, различными средствами – то, что Кравченко задумал сейчас, это принцип «нахалки», когда партизан, замаскировавшийся у путей, выскакивает и ставит мину прямо перед поездом, уже не успевающим затормозить – нет, никто у рельс не лежал, я имею в виду точнейший расчет на глаз, скорости поезда, времени и расстояния. Чтобы немцы начали гасить скорость – а то при восьмидесяти километрах мясорубка в вагонах гарантирована и без падения в овраг.
Так сработать должны не одни мины!
У партизан были и такие операции – подрыв поезда с взятием «языка» и документов из штабного вагона. Проводились, как правило, по приказу с Большой земли, и партизаны их очень не любили, поскольку потери, причем самых ценных людей, минеров, были велики. И у нас было бы так – если бы не радиовзрыватели, координация действий по радио и «тяжелые» снайперы – отсутствующие в это время в той истории, откуда мы пришли.
«Фузея» все ж не совсем ПТР, меткость у нее повыше. А снайперы, с ней работавшие, в этой Советской Армии выбирались из лучших. А Герой Советского Союза Пилютин действительно стрелял как бог – особенно зная, кого он сейчас должен остановить! Вопреки общему мнению, целиться надо не в паровозный котел – арматура занимает не так много места, и утечка пара не будет настолько критична, чтобы остановить поезд быстро. Партизаны стреляли из ПТР в цилиндры, а вот это уже не лечится никак.
– Давай! – как выдохнул Кравченко в эфир. – Гром! Гром!
Как было условлено. Чтобы сэкономить даже секунду, не тратя ее на позывные. Одно кодовое слово, означающее: «Начать!» У Пилютина, в трехстах метрах от нас, такая же гарнитура. И наихудшие условия стрельбы – поезд выходит из поворота, и стрелять надо с внешней стороны. Двум другим снайперским расчетам легче – они внутри закругления, цель лучше им видна.
Удары «фузей», больше десятка выстрелов за десять секунд.
Вижу клубы пара у обоих паровозов – а ведь попал Петр Егорыч, и попал хорошо. Что на другой стороне поезда, мне отсюда не видно. И поезд замедляет ход, не так быстро, как хотелось бы, но точно замедляет! А когда остановится, то не сможет и сдвинуться с места – сейчас же его несет вперед, он уже на нашем «минном поле»! Но взрывать рано – надо, чтобы он оказался в удобном положении для работы штурмовых групп."
"Слышу крик офицера на передней бронеплощадке.
