Обе зенитки крутят стволами, изготовились открыть огонь – но цели не видят! Снайперы отошли на запасные позиции, не стреляет никто. А вот охрана в поезде изготовилась по-боевому, это плохо. Смотрю, как на третьем с конца вагоне на крыше откидываются люки и выдвигаются турели со спаренными пулеметами, как на бомбардировщиках. И в бортах вагонов открываются амбразуры и высовываются пулеметные стволы – по одному на вагон, очевидно, в купе охраны. И что хуже всего, там, в поезде, радист уже надрывает эфир. Вот посмотрим, сдержит ли Роммель свое слово!
Мимо проплывает первая бронеплощадка, могу различить даже лица солдат.
Меня не видно – ну разве что глаза в щели за корягой, не такие немцы аккуратисты, чтобы убирать весь валежник и сухую прошлогоднюю листву. Окопчики наши хорошо укрыты, сверху присыпаны под окружающий фон. Поезд тащится бесконечно долго, тормозит все же! Реакция машиниста была для нас самым большим вопросом – затормозит или будет тянуть сколько можно? Впрочем, если бы не затормозил, там бы его ждали мины у моста.
И сам мост, который пришлось бы взрывать вместе с паровозом и головными вагонами.
А если бы работали ночью? Было предложение поставить у моста чучело с красным фонарем – геройский дойче обходчик заметил непорядок! Сделать из палок, тряпок и немецкой шинели несложно, можно даже веревку протянуть и дергать, чтобы фонарь качался – в темноте издали не различат, а вблизи уже будет поздно – а мост взрывать, когда на него малой скоростью въедет паровоз. Или просто рвануть мост перед поездом, что бы сделал любой нормальный машинист, увидев это, да включил бы тормоза! Но тоже риск – выходя из поворота, да еще под уклон, мог промедлить буквально несколько секунд, и тогда пришлось бы взрывать по-полной, а после искать в железном месиве, который из трупов фюрер.
Так что при обсуждении решили, что вариант с обстрелом днем даст нам больше шансов найти объект живым. График движения мы менять не могли – а вот выбрать место, которое поезд проходил засветло, оказалось реальным.
Минами в голове, по нашему плану, Кравченко распоряжался лично. Два провода, дублирование, и это в дополнение к радиовзрывателю – а на случай, если бронеплощадка каким-то чудом окажется боеспособной, наготове стрелок с «рысью» (аналог из двадцать первого века – «шмель», эффект как у 122-мм гаубичного снаряда). Слышу его голос по радио:
– Волку-2, штаб, готовь!
Это он предупреждает тех, кто должен работать по хвосту поезда. Чтобы определились с участком подрыва.
