С Зейсс-Инквартом могут быть проблемы – хотя русские обозначили, что не подпустят к власти ни его самого, ни кого он там набрал в свою команду, но вдруг передумают? Что ж, если в твоем Амстердаме за тебя возьмутся всерьез – там не будет рядом русских штыков, чтобы защитить!»
– Тогда я вас покину, господа, – сказал Роммель. – Герр Иванов, шлите свою депешу. Полагаю, как только взаимодействие на уровне штабов будет налажено, от нас потребуется впустить русские войска на нашу территорию? Замечу, что «братство по оружию» будет сильно затруднено трудностью опознавания.
Мне известно, что имеющиеся у вас польские, словацкие, итальянские, болгарские, румынские части используют вашу технику, а нередко и носят вашу форму – однако же для моих солдат это абсолютно неприемлемо! Хотя от ваших Т-54 я бы не отказался.
– Думаю, вам будет выделен отдельный участок фронта, – ответил Иванов. – Например, «альпийская крепость». Герр фельдмаршал, я бы хотел обратить ваше внимание, что сейчас вам предстоит работа уже не заговорщика, а по сути, командующего фольксармее будущей ГДР.
Взятие под контроль обломков вермахта, минимизация жертв среди солдат и гражданского населения, обеспечение законности при капитуляции. И – но это неофициально! – минимизация присутствия в Германии англо-американцев. Советую вам подключить генерала Штудента – насколько мне известно, сейчас находящегося в Бадене на излечении, – учитывая его авторитет среди парашютистов и паралич управления со стороны штабов групп армий.
Также, мне передали, вы можете всецело полагаться на своего адъютанта, «пока еще не одноглазого» – кстати, может, вы объясните мне, что означают эти слова?
– Я учту это, – сказал Роммель, – а что касается полковника Штауфенберга, смысл последних ваших слов мне так же непонятен, как и вам[115]. Это всё? Тогда я вас покидаю – мне нужно отдать необходимые распоряжения.
– Еще вопрос, – произнес Герделер, – а какова будет моя роль во всем вашем плане?
– Я думаю, герр канцлер (или все же президент), это очевидно? – ответил русский.
– Я уже сказал, что никто не собирается советизировать Германию. Хотя коммунисты будут, несомненно, очень влиятельной политической силой, может, даже ведущей. Но никоим образом не монопольной.
– Гут! – кивнул Карл Фридрих Герделер, политик, в тридцать третьем году в борьбе за пост канцлера бывший прямым конкурентом Гитлера. Но Гинденбург (не народ Германии) сделал тогда иной выбор.
