И мы все с тобой вместе, дорогой друг, конечно же морально – мы же не можем быть тебе постоянным и персональным эскортом? Отдельные несознательные личности уже делают ставки на исход вашего поединка – но, Эрих, я поставил на тебя, потому что верю в твою победу, ты только не подведи!
Сидя после в своей каюте, Хартман пил шнапс и смотрел в стенку. Ну отчего судьба так несправедлива – дав пряник, тотчас же грозит лишить всего? Если это ас уровня Покрышкина – эта фамилия уже была известна на Восточном фронте – то лишь увидев его, надо скорее выпрыгивать из самолета, не дожидаясь, пока тебя будут убивать! Хотя может быть, не всё еще потеряно – надо лишь всячески избегать миссий над берегом, особенно на севере.
Только бы не попасться этому русскому – и жизнь снова прекрасна, когда ты без пяти минут гауптман, комэск, кавалер Рыцарского креста с Дубовыми листьями – всё это куда приятнее похорон в море или безвестной могилы на этой проклятой португальской земле!
Возле Лиссабона.
Утро 21 ноября
Когда-то и Португалия была великой державой. Одной из двух, между которыми папа римский разделил мир, провозгласив, что все новооткрытые земли к востоку от меридиана мыса Ферро, крайней западной точки Старого Света, должны принадлежать португальской короне, ну а к западу – испанской. И сотни каравелл уходили в дальние моря (и сам тип каравеллы, первого по-настоящему мореходного парусника, изобрели португальцы) – флот Англии и Франции вместе взятых был меньше числом!
Но это было очень давно.
И размеры сохранившихся остатков португальской колониальной империи сейчас уже не имели значения. А вот отсутствие современных береговых батарей на входе в Лиссабонскую бухту, формой напоминающую бутылку с горлышком в море – имело значение самое прямое. И не надо ссылаться на отсутствие денег в казне – если тоже не сильно богатая Норвегия всё ж имела у своей столицы довольно серьезную береговую оборону, три года назад сорвавшую первый штурм немцев с моря, потопив тяжелый крейсер «Блюхер» с первой волной десанта.
Ту операцию, в конечном итоге завершившуюся победой рейха, разрабатывал адмирал Кранке, теперь стоявший на мостике «Гнейзенау». И потому то, что происходило сейчас, имело явный оттенок дежа вю.
Большой корабль входил в залив. Старый французский линкор «Прованс» постройки еще той, прошлой войны – но десять 340-миллиметровых пушек и одиннадцатидюймовая броня.
