Наша позиция позволяла прикрыть достаточно большой район около Лиссабона. Где-то на южном полуострове были еще батареи, но где точно они располагались, я не знаю. Слышал только, что гунны выбили их полностью в первые дни бомбардировок. А нашу даже не нашли.
Двадцатого к нам в расположение прибыл с инспекцией этот полковник, что он инспектировал я так и не узнал, но он увидел подчиненных мне строителей-«ниггеров», играющими в футбол вместо работы (я уже говорил, что заставить их работать можно только плеткой), хотя практически всё по оборудованию позиций было сделано.
Полковник ворвался в мой штабной кабинет и потребовал немедленно снять дивизион с позиции и переместить его на восток, так как тут мы, по его мнению, прохлаждаемся, а там гунны могут прорваться и уничтожить тут всех. Слова, которые он при этом произносил, я не буду приводить, их не произносят в приличном обществе. Я потребовал письменный приказ от начальника штаба дивизии. После этого он пообещал, что обеспечит мне большие проблемы с продвижением по службе.
Я снова повторил свое требование о письменном приказе. В ответ он обозвал меня трусом и свиньей. В кабинете мы были одни. Я не выдержал и ударил его в лицо, разбив ему нос. Полковник упал, потом поднялся, пригрозил, что у меня будут большие проблемы, и ушел, громко хлопнув дверью."
"Где-то через пару часов мне посыльный доставил приказ. По которому я должен был выдвинуться на восток от Лиссабона на шестьдесят километров в местность Виндаж-Новаж к вечеру текущего дня, где поступить в распоряжение полковника Малькольма для поддержки обороны в районе Монтемор.
В приказе указывалось, что переместиться должен весь дивизион в составе трех батарей (так было написано). Нас должны были включить в существующую систему обороны, и поэтому наш радар мы могли сразу не брать, да и на его демонтаж и сборку требовалось два дня. Зато мы брали с собой большинство боеприпасов и топлива, хотя их и так было не много, также мы забирали почти всё ПВО дивизиона, оставив лишь одну батарею прикрывать наши тыловые подразделения в городе и артиллерийский радар.
Видимо, про нашу четвертую батарею никто не вспомнил, а полковник не видел ее позицию, он вломился в мой кабинет прежде, чем успел там побывать.
Нам даже не выделили ПВО на маршрут, как я потом уже узнал, что инициатором и составителем приказа был этот полковник, но о прикрытии на маршруте он не побеспокоился.
