Он сумел убедить меня, что медлить больше нельзя. Русский «паровой каток» готов вот-вот прийти в движение, и он раздавит Германию, вне зависимости от наших усилий. И тогда с нами уже не будут разговаривать, вообще. Я уже знал о предварительных условиях мира, которые предлагал Сталин, они предполагали существование единой, пусть и коммунистической, Германии, даже с дозволенной фольксармее – в то время как англосаксы всерьез хотели расчленить нашу страну или же как минимум отторгнуть от нее еще более значительные территории, чем в ту Великую войну, заставить нас платить огромную контрибуцию, лишить права иметь вооруженные силы – словом, это должен быть сверх-Версаль, еще большее угнетение и унижение, и это считалось мягким вариантом! А что же тогда жесткий?
– Например, план Моргенау, – сказал Рудински, – где, в дополнение ко всему перечисленному, нам запрещат вообще иметь промышленность, а численность населения подвергнется контролю, включая принудительную кастрацию.
Я не шучу – поверьте, что сейчас мы еще можем спасти Германию, пока наша лояльность и голова сумасшедшего ефрейтора являются товаром для русских.
Завтра – уже может быть поздно.
Так возник наш заговор – в отличие от прежних абстрактных бесед, получивший четкость военного плана. Рудински обеспечивал информацию, я – силовую поддержку. А вот непосредственными исполнителями… именно Рудински предложил позвать русских!"
"– Неизвестно, как поведут себя наши солдаты при виде фюрера, – сказал он, – и в то же время, не обижайтесь, герр фельдмаршал, я высоко оцениваю ваших парашютистов, как и егерей из 999-й, но русские «те, кто приходят ночью» – это класс более высокий.
Вам приходилось о них слышать – ну а я их видел, причем в работе, так что мне даже жаль парней из «Лейбштандарта». От вас потребуется принять команду этих сверхсовершенных убийц, окружить район, проследить, чтобы никто не помешал, а внутри все стихнет, обеспечить погрузку и отправку. Но блокада должна быть плотной, вплоть до возможности отражения танковой атаки! Ну а я обеспечу информацию – когда и в каком месте будет дичь.
– Так не пойдет, – ответил я, – на развертывание и выдвижение войск, если необходимы значительные силы, требуется время. Кроме того, есть еще одно обстоятельство. В этом деле мы можем доверять обер-бургомистру Штутгарта, он обеспечит нам прикрытие по гражданской и партийной линии. Но только на территории «гау Вюртемберг»![114]
– Согласен, – сказал Рудински, – но лучше, чтобы и он не знал главной цели.
