Морской волк

В молодости кажется, что не умрешь никогда, а в старости удивляешься, что до сих пор жив."

"По пути нам часто попадаются одиночные фермы. Обычно это одноэтажный дом фасадом на юг и с двумя крыльями, в которых служебные помещения. Окна только во двор, где копошатся свиньи, куры, утки, гуси. Постройки ограждает вал высотой метра три-четыре. На валу в два-три ряда и очень плотно растут деревья: вязы, буки, дубы. Они как бы живой стеной загораживают ферму. Рядом сад яблочный шириной метров сто. Нормандцы предпочитают сидр.

Затем идет пастбище, на котором пасутся лошади, коровы, быки, козы, овцы. Климат позволяет пасти скот практически круглый год, поэтому животноводство преобладает над выращиванием зерновых. Поля не огорожены. Как мне сказали, после сбора урожая каждый может пасти свой скот, где пожелает. В оплату удобрит чужое поле. Язык, на котором говорят местные крестьяне, сильно отличается от французского парижан, как и диалекты крестьян южных провинций. В городах разница не так заметна.

Дождь прекратился, когда приближались к Вандому.

Все сразу повеселели, хотя дорога оставалась такой же малопроезжей. Даже Тома скинул капюшон, открыв на всеобщее обозрение свои рыжие волосы и конопатое лицо. На постоялом дворе, где мы ночевали, купец выставил своим возничим и охранникам два дополнительных кувшина вина. Правда, вино было такое паршивое, что этот дар больше напоминал скрытую месть.

В Тур прибыли в воскресенье вечером. Судя по отсутствию жандармских караулов на дорогах, короля в Плесси уже или еще нет.

Долговязый Шарль, у которого я остановился, подтвердил мои опасения.

— Уехал король, — сообщил трактирщик. — Третьего дня уехал. Со всей своей свитой и двумя железными клетками на телегах.

В клетках Людовик Одиннадцатый возил своих заклятых друзей. Кого смог поймать.

— Куда именно — никто не знает, но говорят, что в Лион, — добавил Долговязый Шарль и тяжело закашлялся, прикрыв рот ладонью.

После того, как откашлялся, заглянул в ладонь, скривился, будто увидел старого и назойливого приятеля, и вытер ее о рубаху на бедре.

Там уже было много бледно-красных полос подсохшей крови. Скорее всего, туберкулез в открытой форме. Я предупредил своих помощников, чтобы держались от него подальше. Как ни странно, недоучившийся врач отнесся к моим словам с пренебрежением. Он уверен, что болезни разносит ветер, а в трактире только сквозняки бывают и то редко.

С улицы в зал зашла Розали со свертком в руках. Лицо у нее было припухшее, со светло-коричневыми пятнами.