Морской волк

Слуга вел на поводу трофейного белого жеребца, нагруженного доспехом, покрытым черным лаком. День выдался солнечный, теплый. Воздух пах холодной свежестью. В носу свербело, из-за чего постоянно хотелось чихать, но только хотелось. С крыш капало. На улицах была каша из мокрого снега. Горожане ходили, привязав к обуви деревянные платформы.

В Плесси меня встретил Жан Дайон, сеньор дю Люд. Вид у него был унылый, не по погоде.

— Король на охоте, волков травит, — порадовал он меня. — Когда вернется — не знает никто.

— Охота — более опасное мероприятие для королей, чем даже война, — похвастался я знанием истории.

— Что ты имеешь в виду? — спросил настороженно Жан Дайон.

— Что на месте короля нашел бы развлечение не такое опаснее, — ответил я.

— Я тоже советовал ему больше времени птицам уделять. С ними спокойнее, — сказал сеньор дю Люд. — Третьего дня его рыси разломали клетку и сожрали попугая говорящего. Король очень расстроился и заказал, чтобы привезли новых попугаев, сразу трех.

— Если их посадить в одну клетку, то говорить не будут, — предупредил я.

— Почему? — не поверил он.

— Потому что им будет с кем говорить на родном языке, не надо учить иностранный, — ответил я.

— Обязательно скажу королю! — радостно произнес Жан Дайон.

Ему, наверное, позарез нужен был повод напомнить Людовику Одиннадцатому о себе.

— Думаю, король и сам это знает, — сказал я.

В отличие от тебя, деревенского парня, он вырос во дворце, где попугаи — не в диковинку.

Жан Дайон, сеньор дю Люд, наверное, понял, что именно я не договорил, и сменил тему разговора:

— Что это за конь и доспехи?

— Они принадлежали одному знакомому короля, — ответил я.

— Случайно не…? — он запнулся и посмотрел на меня со смесью восхищения и страха.

Они тут считают всех правителей, даже вражеских, помазанниками божьими, поднять на которых руку — что на самого бога. Мне, атеисту, не дано их понять.

— Продай мне и коня, и доспехи, — попросил Жан Дайон.

— Если король не захочет забрать их себе, то почему нет?! — произнес я.

— Согласен! — не торгуясь, что было странно, сказал он.

Наверное, из фетишистов, которые в будущем будет покупать на аукционах за бешенные деньги ношеные вещи знаменитостей."

"— Оставь мне коня и доспехи. Я сам покажу их королю и уговорю уступить мне, — предложил сеньор дю Люд. — Если он согласится, отдам тебе деньги.

Так понимаю, ему позарез нужен повод напомнить королю о себе.