Морской волк

Тиран не может без холуев, но и холуям жизнь не в радость без тирана.

— Хорошо, — согласился я.

Во-первых, если бы король забрал коня и доспехи, то я не получил бы за них ничего, вошли бы в плату за выполнение задания. Во-вторых, не надо будет водить коня туда-сюда. В-третьих, сэкономлю на корме для коня и оплате места в конюшне. Живя среди французов, и сам становлюсь мелочным.

— Когда король вернется, дай мне знать, — попросил я на прощанье. — Я остановился у Рыжего Шарля.

— Передавай привет Розали! — игриво произнес Жан Дайон, сеньор дю Люд.

У меня закралось подозрение, что половина турских мужчин приходятся мне молочными братьями, потому что сосали ту же сиську.

30

Король вернулся с охоты через два дня. За мной приехали жандармы в количестве десяти человек плюс красномордый командир, мой старый знакомый. Судя по эскорту, я становлюсь важной персоной. Еще пару герцогов завалю — и за мной будут присылать роту. Я как раз заканчивал обедать. Угостил и капитана вином. Оно было куплено мною у виноторговца вместе с тарой — пятиведерной бочкой.

Не допью здесь, заберу в Онфлер.

Со вчерашнего вечера ударили морозы. По российским меркам — так, ничего серьезного, но для местных были проблемой. Из всех труб валил густой дым. Дороги обледенели. Даже подкованные копыта иногда соскальзывали, поэтому ехали мы медленно.

Меня сразу провели к королю. В кабинете вместо Филиппа Коммина холуйничал Жан Дайон, сеньор дю Люд. Одет он был в новенький гаун из темно-красной тонкой шерстяной ткани, вышитой золотыми узорами в виде кленовых листьев.

Гаун был слишком узок, поэтому в движениях Жана Дайона была некоторая механичность, словно он неудачно пытался изобразить робота. Пустая клетка с погнутыми прутьями стояла в углу. В другом углу стоял на коленях Людовик Одиннадцатый. Молился он, не снимая шапки с узкими полями и высокой тульей, украшенной образками. Мой приход не оторвал его от столь приятного мероприятия. Я не мог понять, зачем эта клоунада? Моя преданность ему базируется не на религиозных заблуждениях.

— Как умер герцог Бургундский? — спросил меня Жан Дайон, сеньор дю Люд.

Так понимаю, он выполняет записанную в блок памяти программу. Ответы слушать будет король.

— Пуля попала ему в лицо и прошла навылет, — ответил я. — На шлеме сзади осталась вмятина с дыркой.

— Ему разрубили голову алебардой и покололи пиками, — возразил Жан Дайон.

— Не алебардой, а фальшионом. Уже мертвому, — уточнил я, говоря в спину Людовику Одиннадцатому, плечи которого напряглись.