Морской волк

Пришел он ко мне через день, когда я купил у нарвских купцов меха, привезенные русским купцом: рыжую белку, куницу, лису, бобра, соболя, горностая, песца. Мех песца в Западной Европе в особой цене. Белый цвет, то есть, отсутствие цвета, символ чистоты, начал входить в моду.

С песцами я впервые столкнулся в порту Зеленый мыс, расположенном на правом берегу Колымы, в нескольких километрах от ее впадения в Восточно-Сибирское море. Там на пристани был большой мусорник, в котором по ночам и рылись песцы. Я по ночам стоял на вахте у трапа и от скуки гонял их.

По виду они что-то среднее между собакой и лисой. В темноте глаза горят красным цветом. Пока не перелиняют, шерсть грязная, серовато-белая. Людей не шибко боятся, поведением напоминают бездомную собаку. Отбежит на два-три метра и тявкает. Отойдешь — опять в мусоре рыться начинает. Когда перелиняют, сразу уходят в тундру. Знают, что в ценной шубе долго среди людей не походишь.

Мы посидели с купцом Антипом Федоровичем Булавой, выпили вина, составили списки, кому чего и сколько надо, договорились о ценах и дате встречи возле острова Котлин, на котором в будущем построят военно-морскую базу Кронштадт.

Одному купцу загрузить мой барк не под силу. В ладью влезает в среднем около пятидесяти тонн груза. Придется компанию собирать.

— Давай договоримся сразу: не жульничать, — предложил я. — Если товар с подвохом, предупреди. Обманешь один раз — больше торговать с тобой не буду. Ты будешь старшим в вашей компании, дела буду вести через тебя, но и ответишь за всех.

Согласен?

— А если ты обманешь? — задал он резонный вопрос.

— Тогда тоже больше не торгуй со мной. Но и меня могут обмануть. Обнаружишь порчу, вернешь товар, а я — деньги, — предложил я. — Отвезу этот товар тому, кто мне его подсунул, и заставлю заплатить штраф.

— А заплатят? — не поверил купец.

— Заплатят. За этим цехи и компании следят, — ответил я.

На самом деле и в Западной Европе попадались непорядочные торговцы, но с крупным оптовым клиентом, каковым являюсь я, они такие номера редко откалывали.

Себе дороже.

— Нам бы такой порядок! — вздохнул Антип Федорович.

Знал бы он, что и в двадцать первом веке всё ещё будут так вздыхать русские, причем не только торгаши.

39"

"Возле Моонзундского архипелага, когда я решил, что дальше будет открытое море, что можно отдохнуть, от острова Хийумаа или, как его сейчас называют, Дагё, нам наперерез выскочили четыре одномачтовых драккара: три двадцативесельные и один двадцатичетырехвесельный.