Морской закон

Следователь и Али обосновались в капитанской каюте, Мустафа с Ясером изображали отдыхающих, вольготно развалившись на верхней палубе. Четверо боевиков из группы Шаха в кают-компании чистили и смазывали оружие, извлеченное из тайника в киле.

Проходя мимо них, Виктор машинально отметил: «Шесть «хеклер кохов» «МП-5» германского производства, два итальянских «спектр» «М-4», четыре американских «ингрема». Да, серьезный подход у этих ребят». Что-то подсказывало бывшему морскому пехотинцу о грядущих больших переменах в ближайшем будущем.

Постучав, Виктор вошел в каюту.

– Здравствуй, – сказал Назир Шах по-русски, он, как и большинство офицеров спецслужб Ливии, обучался и проходил стажировку в СССР.

Виктор на европейский манер обменялся с арабами рукопожатиями, сел на свободный стул и принялся изучать внешность следователя, человека, от которого в очередной раз зависела его судьба.

Назир Шах не стал тянуть резину, не пускался в обсуждения финансовой стороны, а начал просто:

– Предстоит небольшая работа, и нам потребуется ваша помощь.

"

"– Можно в деталях? – закинув ногу на ногу, спросил Савченко, помня, о чем просила его новая подруга.

– Можно, – кивнул Али и выжидающе посмотрел на следователя.

– Для того чтобы разобраться в гибели полковника Аббаса, нам необходимо допросить арестованных русских. Для этого нам придется вытащить их из тюрьмы. А для того, чтобы это было легче сделать, нам следует побеседовать с комиссаром Маликом. Мои бойцы возьмут его.

– А я для чего нужен? – спросил Виктор.

– Для психологического давления. Ваш родной язык должен послужить доказательством того, что за комиссара взялась русская разведка. Поэтому можете с полицейским не миндальничать, вроде как мстите за арестованных друзей. Малика необходимо сломать.

«Для меня это будет не сложно», – в мыслях усмехнулся Виктор, ливийцы даже не могли представить, как же долго бывший морпех мечтал о подобной встрече с комиссаром криминальной полиции, которого местное телевидение едва ли не каждый день показывало по всем каналам…

– Это, так сказать, общее, а теперь перейдем к деталям, – из динамика донесся голос Назир Шаха.

Это была последняя фраза, сказанная на русском, дальше ливийцы перешли на арабский. Впрочем, для Алены Воронцовой, находившейся в припаркованном неподалеку автомобиле и слушающей этот разговор через микрофон, вмонтированный в ладанку, недавно подаренную ею Виктору, особой разницы не было. Арабским молодая женщина владела ничуть не хуже, чем русским.