Московский инквизитор (сборник)

Договорились?

Старушка на это покивала ему с самым заговорщицким видом, и Стас отправился к директрисе. Это оказалась молодящаяся дамочка средних лет, обвешанная золотыми цацками и одетая с претензией на изыск. После всего, что Крячко узнал от кастелянши, он сразу же почувствовал к ней то, что на юридическом языке обычно именуется личными неприязненными отношениями, причем у него они были очень сильными. Но начал он довольно вежливо, то есть представился, предъявил удостоверение и объяснил цель визита.

Дамочка сначала попыталась с ним кокетничать, но, поняв тщету своих усилий, приняла до того официальный вид, что хоть по стойке «смирно» вставай.

— Видите ли, Станислав Васильевич, эти восемь человек, когда окончательно оправились от болезни, были переведены в другой детдом, и их личные дела соответственно были отправлены вместе с ними, поэтому в этом вопросе я ничем не могу быть вам полезной. Я считала и считаю, что поступила правильно. Прежний директор создал здесь невыносимые для детей условия: постоянные занятия физподготовкой, военная дисциплина, изучение стрелкового оружия и все прочее.

Поскольку дети не сочли возможным для себя здесь оставаться и предпочли сбежать, я решила, что для них будет лучше сменить обстановку.

— А о том, что они здесь провели много лет, что у них здесь остались друзья, с которыми они выросли, вы не подумали? А о том, как им, новичкам, придется на новом месте, где они никого не знают? — сдавленным от ярости голосом спросил Стас, который и так был разозлен до предела, а тут на него свалилась новая информация, причем такая, что ему хватило даже не искры, а намека на нее, чтобы взорваться.

 — Я не собираюсь обсуждать с вами методы воспитания Зотова, но думаю, что подготовка мальчиков к военной службе была совсем не лишней — в армии их не чай с плюшками ждет. А вы выжидали момент, чтобы подставить ему ножку, сместить и занять вожделенное кресло.

— Как вы смее… — гневно начала директриса, но Стас шарахнул кулаком по столу, и этот его выразительный жест заставил женщину замолчать.

— В этом списке восемь фамилий, — продолжал он. — Самому старшему, Дмитрию Ломакину, было тогда четырнадцать, а остальные — мелюзга от восьми до десяти. Что представлял собой Ломакин?

— Сильный, умный, гордый мальчик, который не выдержал диктата Зотова, — высокомерно ответила директриса.