Московский инквизитор (сборник)

Прецеденты имели место быть неоднократно, так что это никого не удивит. Но вот личность погибшей! Как вы думаете, что после этого будет?

— Да жива она и здорова, — отбивался дежурный. — Мне по смене передали, что происшествий не было.

— Вот и дайте мне в этом убедиться, — настаивал Любимов.

Доведенный до белого каления дежурный, которому, как и его коллегам, уже не раз приходилось сталкиваться с Любимовым, решил, что лучше уж разрешить им встретиться, чем спорить. И дежурный приказал вызвать в комнату для допросов Марию.

А в ее камере в это время царило если не веселье, то нездоровое оживление. Возлежа на своей койке, Мария, прихлебывая чай, рассказывала своим соседкам о театре, о съемках, но их особенно интересовали подробности из личной жизни артистов: кто чей муж или жена, кто чей любовник, кто на ком женился или, наоборот, кто с кем развелся. Ну что сказать? Женщины остаются женщинами везде.

Тут в двери открылось окошечко и прозвучала команда:

— Строева, на выход!

Баржа тут же уточнила:

— Нет! — раздался в ответ возглас.

— Ну ничего! — утешила Баржа Марию. — Больше двух суток они тебя держать не имеют права, а предъявить тебе нечего. Придется потерпеть.

Мария вышла и увидела уже другую женщину, которая уставилась на нее во все глаза и воскликнула:

— Блин! А я не верила, что тебя сюда привезли! Думала, однофамилица. Ну будет, что теперь соседкам рассказать! Нет, это надо же! Сама Мария Строева у нас сидит! Слушай, автограф дашь?

— Конечно, на чем расписаться? — согласилась Мария.

— Блин! Так ведь не на чем! — расстроилась конвоирша. — Ну ничего, как обратно тебя поведу, прихвачу что-нибудь.

И опять бесконечные коридоры и замки, но в этот раз Мария отнеслась к ним спокойнее — правильно говорят, что человек привыкает ко всему.

— Кто это тебя так отделал? — спросила по дороге конвоирша.

— Сама упала, — кратко ответила Мария.

— Ага! — хмыкнула та. — Клякса небось. Любит она руки распускать. Ох, и отольется ей это когда-нибудь.

— Он никогда не ударит женщину, — возразила Мария.

— Он-то? Да, он чистодел, никогда в жизни задержанного на допросе не ударил. Так другие найдутся. Он у наших постояльцев в большом авторитете, и должников у него много.

Мария думала, что ее ведут на допрос, но, когда увидела Любимова — а кто в Москве его знает? — почувствовала такое облегчение, что чуть не расплакалась.