Московский полет

Но, Господи, как они постарели! Мужчины потеряли волосы и зубы, пережили инфаркты и разводы – черт возьми, ведь нам уже по пятьдесят! Пятьдесят!.. А женщины располнели, и мне нужно совершить немалое усилие, чтобы своим воображением вычленить в их лицах и фигурах тех, прежних, молодых, с которыми мы когда-то голяком сигали из русской бани в обжигающий русский снег. Неужели это было со мной?

О чем мы говорим? Мы слышим друг друга и не слышим.

– Старик, мы очень изменились?

– Нет, для меня вы все те же…

– У нас теперь гласность – писси, ссто хоссесс, делай любое кино! Но никто не знает, ссто снимать.

Все растерялись. Вссера я подписал на телевидении контракт на пятьдесят серий – «Ссто такое демократия». Но как это писать?..

– Ты же помнишь, как мы раньше работали: лишь бы пробить сквозь цензуру хоть пять процентов правды! И народ валил в кино! А теперь все читают газеты, там вся правда. А в кино им теперь подавай только секс – ничего больше! Вот Петя сделал фильм про валютную проститутку, на это народ валом идет!

– Братцы, ну его на хер, это кино! Давайте выпьем за встречу!

– Миша, – говорю я Михаилу, – когда ты переехал в Москву?

– Шесть лет назад, пригласили на Центральное телевидение.

– Конечно! Мы ждем тебя вечером.

– Вадим, послуссай! Как ты думаесс, фильм «Ссестьдесят анекдотов из эпохи Бресснева» моссет пройти на Западе?

– Гениальная идея! – говорю я. – А что у тебя с зубами?

– Слуссай, вот один анекдот. Мусс приходит домой с бутылкой водки и пряссет ее в туалете…

– Заткнись, Толстяк, со своими анекдотами! – кричат сбоку.

 – Давайте выпьем! Вадим, а ты слыхал, что вся гласность началась с нас? Это мы на съезде кинематографистов устроили первый демократический переворот и разгромили все министерское кино! И кстати, твоего «друга» Павлаша просто выгнали!

– Лева, – говорю я Толстяку. – Сколько у вас стоит поставить зубы? Пару тысяч рублей? Но ведь это всего сто долларов! Я дам тебе сто долларов…

– Перестань! – отмахивается он. – У меня есть деньги – я завтра полуссаю аванс…

– Вадим, – перебивает Семен, – а ты знаешь, что первый в Москве вечер в честь дня рождения Солженицына был у нас, в Доме кино?!

– Петя, посситай ему письма сскольниц о твоем фильме! Ну, посситай, ссто тебе стоит! – Толстяк достает из кармана газетную страницу и читает сам: – «Поссему я буду проституткой.

Письмо уссеницы восьмого класса. Дорогая редакция! Сегодня я в ссетвертый раз посмотрела фильм «Интердевосска» и хоссу сказать вот ссто.