Московский полет

– Что?! – громко возмутился Роберт, разом обретая после бренди свой громовой голос. – Почему? Посмотри на нее! Она сидела на сцене как кусок окаменелого дерьма!

– Не ори! Остынь! Если ты сейчас же не пригласишь ее, она сорвет тебе всю поездку. И ты никогда не увидишь свою Шурочку в Колорадо.

Он посмотрел мне в глаза сверху вниз.

– Поверь мне, я знаю эту страну, – сказал я.

Что мне нравится в американцах, это их гибкость и способность быстро принимать решения. А приняв решение, они уже не колеблются в отличие от русских, а тут же идут на дело.

– S-s-shit [Дерьмо]! – сказал Роберт и пошел к директрисе, широко раскинув руки: – My dear! Golden girl! Didn’t I tell you that you are supposed to lead delegation [Дорогая! Золотая! Разве я не сказал вам, что вы должны возглавить эту делегацию]?

– No, you did not [Нет, вы не сказали], – сухо заметила ему Шура.

– Oh, God [О Боже]! – громовым голосом возмутился Роберт. – Я дурак, идиот! Я же собирался сказать это с самого начала! Скажи этой железнозубой девушке, что она будет руководителем вашей делегации!

– Что он говорит? – спросила директриса у Марии.

– Он говорит, что он идиот: забыл пригласить вас в эту поездку…

– Он так говорит? – подозрительно переспросила директриса.

– Да. Он говорит, что вы должны быть руководителем школьной делегации…

– Tell her she will be received by the Mayor of our city and our State Governor as well! – сказал ей Роберт.

– Он просит вам передать, – перевела Мария, – что в честь вашего приезда будет прием у мэра города и у губернатора штата Колорадо.

– Он так сказал? – опять спросила директриса, краснея с такой стремительностью, что косметика уже не могла скрыть ее пылающего лица. И губы расползлись в невольной улыбке, обнажая шесть верхних золотых зубов.

– Да, Зоя Андреевна, – подтвердила Мария.

– Кхм!.. – Директриса безуспешно пыталась собрать свое лицо снова в строгую мину. – Я попробую уговорить райком… А кто этот седой скелет в пиджаке?

Мария посмотрела на меня, ее глаза опять сияли радужными протуберанцами.

– Этот? – сказала она пренебрежительным тоном. – О, это какой-то американский писатель, член их делегации.

Роберт, поджав колени под подбородок, сидел впереди, рядом с Семеном, Моника – на коленях у Толстяка, занимавшего половину заднего сиденья, а я был вжат между Толстяком и доской, которая подпирала спинку водительского кресла.