Московский полет

– Быстро ваши американцы усваивают нашу жестикуляцию! – сказал Семен. – Или в Америке тоже так показывают? – Он щелкнул себя по шее характерным жестом выпивохи.

Я пожал плечами, а Семен завел машину.

– Генуг [Итак]! – сказал он на идиш и повернулся к Толстяку. – Ты видишь? Я же тебе сразу сказал, что он стал другим человеком.

– Поехали, – сказал ему Толстяк.

– В чем дело? – удивился я.

– Поехали, что с ним разговаривать! – снова сказал Толстяк Семену. Семен выжал сцепление и толкнул вперед рычаг скоростей. Но я схватил руль машины:

– В чем дело? Вы что – сдурели? Я не вру, мне действительно нужно писать для японцев.

Семен вернул рычаг на нейтралку.

– При чем тут японцы! – поморщился он. – Десять лет назад, когда мы узнали, что ты женился на Лизе Строевой, мы тут пили за вас и желали вам десятерых детей. Но вот ты приехал, мы ездим с тобой весь день, а ты даже не считаешь нужным сказать нам, почему вы разошлись. Конечно, в Америке такие вещи не обсуждают ни с кем, кроме адвоката. Но мы-то не в Америке!

Я посмотрел им в глаза – сначала Семену, а потом – Толстяку.

Они были правы. Они были настолько правы, что я удивился себе: неужели я действительно стал другим человеком в Америке?

– Послезавтра, во вторник, ждите меня к завтраку, – сказал я им.

– Ол райт, сэр, – согласился Семен, и они уехали. В темноте улицы быстро исчезли задние огни моей бывшей машины.

Проводив их глазами, я вошел в дом Аксючица. Но что-то – звук лязгающей двери, что ли? – замедлило мои шаги. Я посмотрел на часы. С момента, как я встретил Дайану у этой двери, прошло не меньше получаса.

Черт возьми, где она может найти тут выпивку? Одна! Не зная русского языка! В районе, который даже в мое время, десять лет назад, пользовался в Москве почти такой же репутацией, как Гарлем в Нью-Йорке.

Я поднялся по лестнице до третьего этажа и увидел, что навстречу мне идут наши молодые журналисты: Моника Брадшоу, Питер Хевл и Гораций Сэмсон.

– Что? Кончилась встреча? – спросил я.

– Нет. Но с нас хватит, – сказал Питер.

 – Ты не знаешь, где тут можно хлопнуть дринк?

Я посмотрел на них. В девять часов вечера отпускать их одних в этом районе Москвы, конечно, не так опасно, как Дайану. И все-таки…

– Знаете что? – сказал я решительно. – Я пойду с вами. Если вы не возражаете.

– Конечно! Мы будем рады! – сказал Питер.

– Все равно там наверху уже нечем дышать, – добавил Гораций. – Разве в России нет дезодорантов?

– Как твоя спина? – спросил я у Горация.

– Болит. – Он тронул поясницу.