Московский полет

А на фоне всеобщего развала усилится национальная вражда…

– Есть ли шанс избежать такого ужасного развития событий? Есть ли шанс, что к власти придут не консерваторы, а радикальные реформаторы?

– Сейчас все будет зависеть от Горбачева. Если он не с консерваторами, то должен открыто объяснить народу, почему он с ними блокировался. Сегодня повести за собой страну на коренные реформы может только человек с кредитом общенационального доверия.

– Может ли Ельцин оказаться таким человеком?

– Посмотрим.

Понимаете, народу можно все объяснить не боясь, но при этом нужно все время двигаться вперед. Потому что шоковая терапия хороша только при наличии очевидных и регулярных позитивных сдвигов. Иначе будет очень страшно. Не только магазины будут пусты, но стрелять будут на улицах, как стреляют в Карабахе. Ведь у нас уже идет гражданская война. Но об этом никто не говорит…

В 11.40 мы получили у администрации гостиницы свои паспорта, а гостиничные грузчики повезли наши чемоданы в интуристовский автобус.

При этом Барри Вудстон и Оля Зеленина так многозначительно твердили нам «Watch your baggage!», что каждый сопровождал свой чемодан через весь вестибюль до автобуса. Почему-то это очень не понравилось грузчикам, они оставили тележку, полную наших чемоданов, возле автобуса и ушли. И нам пришлось самим снимать чемоданы и загружать их в багажные люки автобуса.

– Хотите, я отвезу вас в аэропорт на машине? – сказала мне Колягина.

 – И по дороге поболтаем.

– С удовольствием! – ответил я и сел рядом с ней на переднее сиденье ее «жигуленка». – В Америке у нас сто сенаторов, но мне пока не довелось с ними встретиться. Так что вы будете первым в моей жизни сенатором-шофером.

И как раз в этот момент возле нас с визгом затормозили три такси, и из них выскочили золотозубая директриса школы номер 32, учительницы Шура и Мария, а также дюжина детей в белых рубашках, пионерских галстуках и с цветами в руках.

Они подбежали к автобусу, окружили Роберта Макгроу, вручили ему цветы, стали шумно прощаться, а золотозубая директриса снова расцеловала его в обе щеки и сказала многообещающе:

– До встречи в Америке!

Наши зааплодировали, а я подумал, что Толстяк был прав: Роберту уже не уйти от этой золотозубой судьбы.

Тут Колягина завела мотор и тронула свою машину. Конечно, я мог остановить ее и попрощаться с Марией.