Московский полет

Видно, Лиза по телефону представила им меня с самой лучшей стороны, и они уже вообразили милый заголовок в завтрашней местной газете: «РУССКИЙ ЭМИГРАНТ ДЕРЖИТ ЗАЛОЖНИКАМИ СВОЮ СЕМЬЮ». Я открыл дверь и вышел на крыльцо.

– Don’t move [Не двигайся]! – крикнул мне полицейский с дубинкой. – Повернись! Руки к стене!

Я повиновался, а второй полицейский, с пистолетом, пробежал мимо меня в дом. Наверно, он мчался спасать мою жену и дочку, которых, по словам Лизы, я собирался убить. Но, обнаружив, что Лиза и Хана живы, полицейский разочарованно вышел на крыльцо и уже без особого интереса ощупал мои карманы.

Конечно, это была замечательная сцена для соседей, которых развлек приезд полицейской машины в наш тихий район.

Но поскольку оружия у меня не было, полицейский велел мне опустить руки и войти в дом.

– So, что случилось? – спросил полицейский в комнате.

– Он сошел с ума и может нас убить, – сказала Лиза. – Я хочу, чтобы вы выбросили его из дома.

– Еще нет, но может. Он разбежался и стукнулся головой о стенку!

– Well… – Полицейский посмотрел на меня с интересом.

 – Как ты себя чувствуешь?

– Я в порядке, – сказал я хмуро.

– Стенка тоже в порядке, спасибо.

– So! – повторил полицейский. – Итак, кому принадлежит этот дом? Вам или ему?

– Мы снимаем его, – сказал я.

– Хорошо. Кто снимает его? Официально?

– Мы оба, – сказала Лиза.

– В таком случае, леди, – сказал полицейский, – мы не можем выбросить его отсюда до решения суда. Только судья может приказать выбросить человека из его дома. Мой вам совет: решите ваши действия с адвокатом.

– Но с ним опасно находиться в одном доме! Он – сумасшедший! – сказала Лиза.

– Он не выглядит таковым, – заметил полицейский. – Но если вы настаиваете, мы можем сейчас отвезти вас обоих к судье, и пусть он решит. Что вы скажете?

И полицейские посмотрели на нас – на меня и на Лизу.

– I’m ready [Я готов], – сказал я им и добавил Лизе по-русски: – Но что будет с Ханой, если она увидит, что папу и маму увезла полиция?

– Lady, – сказал Лизе один из полицейских, – могу я поговорить с вами наедине?

И они ушли на веранду, где, как я понимаю, полицейский стал объяснять Лизе, что никакой судья ничего со мной не сделает, пока я не нанесу ей реальных увечий.

А второй стал рассматривать мои книги на книжных полках и выяснять у меня, какие перспективы у русской перестройки. Я сказал, что из-за этой е… перестройки вся моя жизнь пошла вверх тормашками, но развить этот тезис не успел – Лиза и второй полицейский вернулись в комнату.